Боец СВО. Книга вторая - Владимир Геннадьевич Поселягин

— Ну и кто вы такие? — спросил молодой командир, видимо наш ротный, старший лейтенант Голиков, если память не изменяет, а тут тот на меня посмотрел, прищурился и сказал. — Шевцов? Мне про тебя говорили. Отделение примешь.

— Я рядовой боец.

— Поговори мне ещё.

— А в рожу? Смотри, тут пули со всех сторон летают.

— Вот, сам сказал, должен понимать, что мои приказы выполняются, а не обсуждаться. Те кто мои приказы не выполнял, вон там в поле лежат. Вынести не можем.

— И что? Да пох.

— Шевцов, это мне пох кем ты там был и какие звёздочки носил. Будет как я скажу, или трибунал, за отказ подчиняться.

— Пох, трибунал так трибунал. Не припомню чтобы срок давали за отказ принять отделение.

— Что ты как стена не преступная? — возмутился ротный. — У тебя же боевого опыта попой ешь. У меня от роты тридцать семь активных стрелков осталось. Из которых пятнадцать с Кавказа, которые ни хрена не делают, а в тылу сидят. Ну кроме двоих, нормальные парни и пашут как все. Работяги войны.

— Хрена себе ты ротный. Абреков нагнуть не можешь. Они только силу уважают.

— Хорошо сказал, — восхитился тот. — Теперь эти абреки, как ты говоришь, твоя головная боль. Значит так, принимаешь третий взвод, я их всех туда перевожу. Теперь они твоя головная боль.

— Да…

— Заткнись, — рявкнул тот. — Я сказал, ты слышал. Выполнять приказ командира!

Другие новички тихо обтекали от нашей речи, их никто выгонять и не думал. Как зацепились языками так вот и общались на повышенном тоне. Делать нечего, приказ есть приказ, скривился, но козырнул, типа, есть выполнять. Тот распределил новичков, велев пока в одной землянке устроится, в подразделение отведут ночью, днём снайпера работают. Ну а ротный отвёл к столу, где радист сидел, и похоже рядом оператор дронов, чинил явно разбитый дрон, тот на карте показал где наши позиции, где нацистов, и в какую сторону бить. Ориентиры я запомнил. Ну и повёл знакомиться с моим подразделением. Они оказывается тут находились. Ну да, числятся за боевым подразделением, зарплату высокую получают, но на передовую не заманишь. Так что завёл в большую землянку. Тут кстати извилистый ход, чтобы дрон не залетел. Максимум оглушит. Глядя как на нарах началось шевеление, я усмехнулся, зевая, бородатые парни в трусах и тельниках, построились по приказу ротного на свободной площадке. Тот осмотрел их кривя губы и сообщил:

— Все вы теперь оформлены на третий взвод. Это ваш командор, гвардии рядовой Шевцов. Теперь он ваша няня, и папа с ремнём. Командуй.

Последнее тот сказал мне, и развернувшись, двинул к выходу. Я же задумчиво изучал крепких молодых парней. Хотя были и возрасте. За тридцать. Сходу определил в двоих лидеров, которых остальные слушались. Так что положив руки на автомат, он поперёк груди висел, а я в полной боевой был, даже ранец за спиной, не снимал, и сказал:

— Слушаем меня, повторять не буду. К вечеру экипируемся, и выходим на боевую позицию. Дальше очищаем район дач, выдавливая противника, по возможности уничтожая. Вопросы?

— А у меня нога болит, натёр, — нагло заявил один из тех, кого я принял за авторитета, сразу на слабину проверяют. Для таких шакалов это обычное дело. Ничего, я ещё сделаю из них людей.

— Представьтесь.

— Гвардии рядовой Асланбеков. Амир. Гранатомётчик.

Усмехнувшись я подошёл к нему, взял за трусы, скрутив их, и поднял одной рукой над головой, под вопли боли того. Ещё бы те натянулись между ног, сдавили гениталии, я же, держа того на весу одной рукой, изучал волосатые ноги.

— Что-то я не вижу повреждений.

Тут на меня трое бросились, так что откинув Амир, встретил атаку. Ну и остальные подтянулись, слышали крики, воли боли, гулкие звуки ударов, хлёстких пощёчин, и шум падения. Все тринадцать абреков, что были в палатке, лежали кто где, и стонали, но были в сознании. Двое что поумнее, заползли под нары.

— Итак, начнём по новой. Я ваш командир, гвардии рядовой Шевцов. Общаться или командир, или по позывному, Кошак. Вечером уходим на боевой. Кто останется, пристрелю. И мне пох на последствия. А пока проверить форму, амуницию, оружие, получить дополнило боезапас и провизию. Старший Асланбеков. Вперёд.

Пинками я заставал тех встать, и как оделись, по складам, получать нужное. Со стонами, морщась, но стали выполнять. Бутузить те ещё пытались, но снова получив тумаки, присмирели, злобно на меня поглядывая. То, что те договорились, когда ночью пойдём, пристрелить меня в спину, откровением не стало. Шакалы в своём виде всегда остаются шакалами. Да я всё сделаю, чтобы они отправились в гробах домой, посмертно награждённые медалями Героев России. И за дело награждённые. Ну а пока шла подготовка, я определял сколько нам нужно вооружения. Смог выбить дополнительный пулемёт, а то один «ПКМ» на взвод. Зато гранатомётчиков два и один снайпер. Остальные автоматчики. Как стемнело, началась движуха. Вот и мы тяжело нагруженные, даже я цинк нёс и коробку с армейскими пайками, двинули к передовой. Шёл позади взвода, выслав дозор из одного бойца. Ну и присматривал за теми, сообщив, что у меня прибор ночного виденья. Видно, что поглядывали в мою сторону, но не стали пока стрелять. Возможности не было. Шли по дну оврага. Вот тут стоит сказать, что прошлой ночью, пока в землянках ночевали у штаба дивизии, я выходил якобы в туалет. А сам отбежав, в эту сторону часовые через тепловизор не смотрели, достал дроны и отпустил. Сейчас те уже в районе Херсона, прошлой ночью поработать успели и сейчас начали работать. Даже отсюда на вражеском берегу вспышки серии мин от полкового миномёта видел. Это Первый накрыл позиции двух миномётов. Как раз того же калибра, но польские стволы. Дальше тот работал по берегу, уничтожил точечными одиночными сбросами наблюдателей, с тепловизорами и снайперов. Одну точку дроноводов. Поэтому, когда мы до берега дошли, то по нам никто не стрелял, просто некому. Часть «Шустрых» на перезарядке, остальные работали по своим целям. Дрон-разведчик наводил. Да и станции наблюдения на орбите работали и оба искина ими пользовались. Второй параллельно охранял девчат и детей в Москве. Дополнительная охрана,