Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй

— Я чувствую, что делаю нечто нужное, Михаил Иванович. Может быть, впервые в жизни. Светлана Павловна настроила меня на позитивный лад!

И, похоже, провела внушение. Графиня была девушкой утончённой и милой, но, видимо, какая-то властность от покойного отца всё же передалась. Может быть, даже усилилась, раз Подвальный впервые на моей памяти был трезв, да ещё и вежлив.

— Рад за вас, Андрей… Как вас по отчеству, простите?

— Андрей Булатович.

— Хорошо, Андрей Булатович. Я тут немного поправил конфигурацию третьего Фокус-Столба. Поток будет чище.

— Михаил Иванович, — откашлялся Подвальный. — Простите, но от меня не укрылось некоторое снижение входящей энергии. Это же согласовано?

Я поднял бровь в немом вопросе. Мы же почти подружились, Андрей. Чего же ты таким внимательным не был, пока армейские колонны на мои земли заходили?

— Да, — спокойно и уверенно произнёс я. — Второй и четвёртый Столбы временно перенаправлены в другой источник. Светлана Павловна в курсе. На питание и развитие текущей инфраструктуры не повлияет.

— Чудесно, Михаил Иванович. Тогда я спокоен. Жду с нетерпением твоей… Да ё-моё, вашей чудо-стены! — смутился Зодчий.

Когда я вышел из помещения Конструкта — розовый автомобиль Светланы как раз остановился возле моего «Метеора». Дверь отворилась, и графиня в белой короткой шубке выпорхнула наружу. Девушка улыбалась так светло и искренне, что у меня на душе потеплело.

— Михаил, я так рада вас видеть! — сказала она, приблизившись. Я поцеловал её руку, отметив тонкий запах духов. — Вы совсем про меня забыли.

— Неправда, Светлана.

Мы зашагали по тротуару, и за нами, на некотором отдалении, двинулись охранники. Капелюш в широкополой шляпе и медведеподобный одарённый Скоробогатовой, тяжело печатающий шаг по асфальту, сырому от недавнего дождя.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Света, легко перейдя на ты.

— Через три дня. Что-то известно про твоего психоманта-биоманта для Саши?

— Не моего. Магистр Буревой знакомый одного из приятелей отца, — поправила меня Светлана. — Он прибудет, когда ты уже будешь в отъезде.

— Хорошо, я оставлю распоряжения на его счёт.

— Только бы ей помогло. С Комиссией удалось решить?

Я кивнул. Представители Имперской Комиссии, перестав получать донесения от Саши, явились лично. Пришлось задействовать связи в Петербурге, чтобы они оставили попытки забрать девушку к себе. Заместитель оперуполномоченной уверял, что у них ей окажут наилучший уход.

Но мне не нужен был уход. Мне нужно было лечение.

— А что с Люцием? — переключилась Светлана.

— Спит в её палате, ругается с матушками, — вздохнул я. — Ведёт себя как преданный пёс.

— Какая любовь, — мечтательно протянула графиня, взяв меня под руку и прижавшись. — Как в книгах.

— Да, как в книгах, — согласился я. — Если бы оба были живы-здоровы, то и интереса бы никакого к истории не было. Кто-то должен страдать. Либо автор, либо персонаж, либо читатель.

Она шлёпнула меня по локтю и закатила глаза:

— Ну зачем ты так.

Наш обед прошёл очень тепло. Даже, наверное, слишком. Расположившись на втором этаже дорогого заведения, с видом на городской парк, мы провели несколько спокойных часов. Я даже на время отключился от постоянных расчётов, чем великолепно перезагрузил голову. Со Светланой было легко и приятно.

Любуясь её грацией и величественностью, перемежающихся с почти детской непосредственностью, я совсем потерял счёт времени. Поэтому, когда раздался звонок Вепря — даже вздрогнул.

— Ваше сиятельство, — прогудел голос в трубке. — Мы готовы.

— Буду через полчаса, — ответил я.

Светлана пригубила из бокала, пристально глядя на меня. Дождалась, пока я уберу трубку в карман.

— Всё, да? — грустно спросила графиня.

— Увы, — я жестом подозвал официанта, который явно растерялся.

— Этот ресторан принадлежит мне, Миша, — заметила Света с полуулыбкой.

— Если Подвальный явится к тебе с вопросом о Фокус-Столбах, похвали его, — сменил тему я. — Он заметил моё вмешательство.

— Андрей хороший, если правильно мотивирован. Ты успеешь сделать то, что хотел, до отъезда?

— Вряд ли. Но с твоей помощью, возможно, всё случится, когда я уже вернусь.

— Привет маме и папе, — сказала Светлана на прощание. Когда я обернулся в дверях, она всё ещё смотрела мне вослед.

Три пикапа охотников ждали на развилке, в километре к северу от Комаровки. Разукрашенные в камуфляж, каждый из них имел эмблему Томашовки на капоте. Несколько бойцов курили на обочине. Все в боевой экипировке, у кого-то тяжёлой, у кого-то лёгкой, не стесняющей движения. Вепрь отобрал для охоты десять лучших своих людей. Сам он ждал моего прибытия с суровым и серьёзным видом, скрестив на груди руки. В броне, покрытой застаревшими царапинами от когтей и зубов, увешанный оберегами и амулетами, он походил на европейского головореза Средних веков. Несокрушимый, необоримый, непоколебимый. Однако, когда моя машина подъехала, и с пассажирского места выбрался Люций в обычном камуфляже — лицо лидера Вольных дрогнуло.

— Ваше сиятельство… — он растерянно посмотрел на блаженного. На перевязи вечного висел один из моих мечей, и оружие казалось совершенно неуместным здесь. Как двуручный клинок у балерины, или же пистолет у ребёнка.

— Люций, — кашлянул я, и тот торопливо натянул на лицо балаклаву.

— Это же… — начало было Вепрь.

— Да, — прервал его я.

— Но…

— Надо попробовать.

— А если…

— А вот этого не будет, — улыбнулся я. Командир Охотников нахмурился, придирчиво оглядел Люция.

— Амулетов же нет, — выдал он вердикт.

— А мне и не надо, — радостно сообщил Люций.

— Верь мне, — попросил я Вепря. Тот посопел, придирчиво оглядывая вечного, а потом махнул рукой.

— Воля ваша, Михаил Иванович. Отправляемся?

— Нам туда! — указал Люций пальцем на север. — Последний раз он говорил оттуда.

— Кто? — поинтересовался Вепрь.

— Тот, кто хотел забрать Сашку! — как на идиота посмотрел на него вечный. Охотник ответил ему таким же взглядом:

— Какого Сашку?

— Мы поедем первыми, — прервал я изумительный разговор. Вепрь запрыгнул в кузов пикапа, отчего машина закачалась, затем хлопнул по крыше кабины. Мой «Метеор» покатился по дороге, а позади, поднимая пыль, рванула техника охотников.

Капелюш хмурился, держа руль, а Люций на переднем сидении ёрзал и ёрзал в нетерпении. Иногда замирая и прикрывая глаза. Вечный вслушивался в Радио Скверны, пытаясь отыскать обидчика. После чего кивал сам себе, шумно вздыхал и снова начинал ёрзать. Так длилось довольно долго, пока задумчивую тишину не нарушил вскрик Люция:

— Здесь!

Капелюш ударил по тормозам, машину чуть развернуло, но охранник справился с управлением, и вскоре мы остановились на обочине. Я огляделся: мы уже проехали через земли Игнатьева и медленно приближались к месту злополучных раскопок, где пострадала Саша. Значит, ублюдок вернулся на место. Хорошо. Не придётся долго искать.

— Ваше сиятельство, я должен идти с вами, — сказал Капелюш. Из пикапов, выгружающихся на обочине, выбирались охотники. Те, кто находился