Авангард. Второй шанс - Сергей Извольский

Рядом что-то происходило, какое-то движение. Прислушиваясь к ощущениям понял, что меня моют. Приоткрыл глаза, рассмотрел едва одетых девушек, протирающих меня влажными салфетками. Судя по голосам и прикосновениям, их здесь сразу трое. Еще больше приоткрыв глаза и не поворачивая головы увидел, что лежу на кровати с балдахином из полупрозрачной ткани. Постельное белье чистое и свежее, хотя матрас по качеству так себе, подушки высокие, взбитые. На больничный корпус совсем непохоже. А что вообще произошло? Где я, и как меня зовут?

Заметив, что я очнулся, одна из девушек куда-то убежала, а двое продолжили сеанс заботы, только теперь мило улыбаясь и буквально мурлыкая, то и дело мягко и аккуратно ко мне прижимаясь совсем неодетыми телами. Закрыл глаза, полежал немного — готовясь на второй заход осмотра, уж очень меня первый утомил.

Собравшись с силами, снова открыл глаза и в этот раз, щурясь от яркого дневного света, смог даже по сторонам осмотрелся. Щуриться пришлось не только от солнечного света, но и от блеска дороговизны окружающего богатства. Находился я сейчас в просторной спальной комнате, похожей на «резиденцию благородства в хрущевке» — пузатая и оббитая бархатом мебель, рассыпанные подушки, ковры, фальшивая позолота, вычурная кривоватая лепнина. На окнах тяжелые шторы с золотыми кистями и воланами, вокруг натыканы колонны, по стенам местами налеплен сверкающий мрамор.

Поворот головы стоил серьезных усилий. Закрыв глаза и отдышавшись немного, я собрался с силами и пошел на третий заход, найдя взглядом одну из ухаживающих за мной девушек.

— Йа… — не сразу получилось справиться с голосом. — Я в аду?

«Господин, мы настолько уродливы?» — жестами показала обиду одна из юных красавиц.

— Может быть это для вас наказание, — шепотом ответил я и пожал плечами. Ошибка: тут же почувствовал острый приступ боли, от которого едва сознание не потерял. Полежал немного, выдохнул, снова заговорил негромко. — Или может быть вы демонессы-суккубы, поражающие грешников своей недоступной красотой.

Девушки разулыбались, делом сразу показывая, что красота совсем не недоступна, но тут послышался звук открываемой двери и красавицы стремительно упорхнули.

Повернув голову, я увидел царственного вида женщину, причем под аляповатое местное цыганское барокко она совсем не подходила, выглядела самой настоящей королевой. Вошедшая была в белоснежном платье-мантии, похожей на одежду римских матрон, на лбу золотой ободок диадемы, тонкая талия стянута широким золотым поясом. И стоило только подумать о том, что выглядит она как королева, сразу вспомнил кто такая — Екатерина Дмитриевна собственной персоной, сменившая черный вызывающий наряд на царственное облачение. Ледяная королева присела на край кровати и начала задавать мне вопросы, но я уже вновь провалился в сонное беспамятство — короткая беседа с сиделками вытянула все силы.

Следующее пробуждение случилось на закате — в окна пробивались уже багряно-красные лучи уходящего солнца, раскрашивая все великолепие цыганского барокко еще более яркими красками. Ухаживающих девушек рядом не оказалось, зато в кресле у кровати дремала Екатерина. Странный у нее наряд, но величественно-красивый — действительно как настоящая королева выглядит среди окружающего вырвиглазного великолепия. Еще странно выглядит массивный металлический браслет на тонком запястье, выбиваясь из общего образа. Мысль о необычном внешнем преображении Екатерины почему-то показалась интересной и в чем-то знакомой, но никак не получалось за нее ухватиться и вспомнить, что же вообще случилось.

— Эй! Моя королева, ау! — негромко позвал я Екатерину, пытаясь разбудить. Но едва произнеся слово «королева» вслух я сначала вспомнил, а потом еще ка-а-а-ак вспомнил все остальное и беззвучно выругался. Неплохо меня с красной таблетки накрыло. На одиннадцать баллов выступил, если по пятибалльной шкале считать.

Повернув голову и глядя в потолок — вспоминая, сколько было пропущенных ударов, пошевелил аккуратно руками-ногами. Приступов боли как в первое пробуждение не случилось, но я еще на обезболивающих препаратах, это чувствуется сквозь ватное ощущение тела.

Вообще удивительно, что живой остался и в себя пришел — во время королевской битвы повреждений я просто не замечал, но вспоминая сейчас уверенно могу предположить, что переломан просто весь. Еще ведь и в голову два раза качественно получил — были бы мозги, было бы сотрясение. С другой стороны, я ведь не сразу помнил кто я и где я, так что может и есть что-то в голове, что отбить можно.

— Очнулся? — спросила меня открывшая глаза Екатерина.

— Yep.

— Ты как?

— Бывало и хуже, но не со мной.

Некоторое время провели в молчании — ледяная королева меня рассматривала со странным выражением лица, а я лежал и не только собирался с силами, но и благодарно воспринимал накатывающую боль, не дающую полностью сосредоточится на воспоминаниях. Все же мой перфоманс во время королевской битвы стоит сотни попоек, которые не хочется вспоминать. Тем более что я подобное неконтролируемое поведение после первой же пьянки прекратил, еще в восемнадцать лет — и вот гляди ж ты, догнало забытое ощущение через года.

— Ничего мне сказать не хочешь? — негромко спросила Екатерина.

— Ты меня за что-то наказываешь? — вопросом на вопрос ответил я и даже повел рукой вокруг, намекая на интерьер. Движение далось серьезным усилием, но все же завершил жест, после чего рука безвольно упала на кровать, а на лбу испарина появилась. Сил в организме было настолько мало, что малейшие действия забирали весь резерв.

— Это самые лучшие комнаты, которые здесь есть.

— Можно мне тогда что-нибудь похуже? — совсем тихо попросил я, потому что уже и говорить стало тяжело.

— Можно. Но потом — сейчас тебе лучше лежать.

— Хорошо. Расскажи, что случилось после того как… — заговорил я, но в середине фразы энергия совсем кончилась, и я вновь погрузился в беспамятство.

Третье пробуждение случилось ранним утром. У кровати в этот раз дежурила одна из ухаживающих за мной девушек-красавиц, сейчас рассмотрел ее получше. Милое личико, из одежды только набедренная повязка и тонкая полоска ткани закрывающая грудь — черные волосы и то больше смуглой кожи юного тела закрывают.

Увидев мое пробуждение, девушка улыбнулась, что-то сказала про уважаемого господина и упорхнула. Дверь за ней хлопнула, но меньше чем через пару минуту открылась снова и в комнату зашла Екатерина. Она по-прежнему выглядела по-королевски, но в этот раз вместо белого платья на ней было темно-синее, подчеркнутое серебряными украшениями. Мундирное платье, я бы его назвал, официальная повседневная королевская одежда. Единственное, что осталось прежним от ее вчерашнего образа — широкий металлический браслет из темного металла, на котором равномерно мигал зеленый огонек индикатора.