Кротов 2 - Сергей Юрьевич Михайлов

Снежа поняла, что все равно ничего не узнает, пока они не начнут обедать.

– Давайте я сама выберу себе обед.

– Пожалуйста! Иди, выбирай.

 Снежа заставляла себя есть, лишь изредка взглядывала на улыбавшегося в ответ полковника, и молчала – пусть хозяин сам начнет рассказывать.

Тот доел свое блюдо, сходил опять к выдаче и уселся с чашкой горячего напитка обратно за стол.

– А ты упорная, ни разу больше не спросила. Я бы не выдержал, начал расспрашивать. Ну что же, пора раскрывать карты, слушай и запоминай.

Креч замолчал и отпил из остывшей чашки, Снежа тоже молчала. То, что она сейчас услышала, надо переварить. Слишком неожиданно все это на нее обрушилось. Наконец она собралась и спросила первое, что пришло на ум:

– Я все это должна запомнить?

– Да. Никаких носителей памяти с собой у тебя не будет. Из твоего чипа я тоже все удалю. И, кроме того, поставлю тебе блокаду на воспоминания, до определенного момента. Когда это произойдет, ты все вспомнишь сама. Спрашивай еще, обо всем, что не поняла. Надо, чтобы ты разобралась во всем и ориентировалась так, словно родилась там. Иначе смерть ждет тебя на каждом шагу. Надеяться ты можешь только на себя.

– Я поняла это. Тогда главный вопрос – почему я?

Глава 4

Шевеза хотела опять вывалить еду в приемник отходов, но вспомнила, что вчера сказал главный. На нее им наплевать, но если она умрет, некому будет заботиться о сыне. Ведь тогда он тоже может умереть и отец никогда не увидит его. С тем, что она больше никогда не увидит Сергея, Шевеза уже смирилась, но сын… Он обязательно должен увидеть своего отца. И получить от него имя. Имя от матери Шахур – смелый – у него уже было, но настоящее имя мальчику может дать только отец. Только тогда и определится, как он проживет свою жизнь. Так всегда было у лесных стрелков и так будет с её сыном. Эта мысль заставила её передумать, и она, не чувствуя вкуса, все-таки съела завтрак.

Безделье, обычное времяпрепровождение здесь в этом прекрасном месте, мучило её. Если бы ей было чем заняться, заточение в этой сказочной тюрьме, может быть, не казалось бы таким тягостным. Девушка вышла на огромную открытую веранду и спустилась с широкого крыльца на яркий белый песок дорожки, той, что шла к пляжу. Она единственная не была забрана камнем, и Шевеза любила ходить здесь босиком. Пройдя между красивыми зелеными деревьями с копной кожистых листьев на самом верху, она вышла на закрытый небольшой пляж. С двух сторон бухточку с голубой прозрачной водой заперли невысокие горы, покрытые буйной зеленью. Бухта соединялась с океаном широким проливом, по которому сейчас двигался белый корабль со старинной снастью, такими же белыми парусами. Паруса были наполнены ветром и делали кораблик похожим на птиц, что с клекотом носились над самой водой. Считалось, что эта яхта и пляж и дом и сама бухта принадлежит ей. Но Шевеза прекрасно понимала, что это только фикция, на самом деле она была пленницей в этом безумно красивом месте.

С тех самых пор как она шагнула вслед за тем человеком, что выманил её из домика МРОБ на Баррахе, она и стала пленницей. Хотя еще долго не осознавала этого. Похитители искусно плели нити лжи, заманивая её в свои сети, и прошло немало времени, пока простая прямодушная девушка из дикого горного племени осознала это.

– Мама!

Звонкий ребячий голос вспугнул пеструю разноцветную птицу, спускавшуюся по шершавому стволу дерева к Шевезе. Это стало уже привычкой – утром Шевеза подходила к крайнему от моря высокому дереву, и оттуда спускалось это разноцветное чудо, чтобы взять из рук девушки кусочек лепешки. Первый раз это произошло почти сразу по прибытии сюда. Сейчас птица недовольно стрельнула круглым глазом и полезла обратно в темно-зеленую крону. Это в ней заговорил опыт – однажды она уже попалась Шахуру и лишилась нескольких перьев. Любознательности ребенка не было границ.

 Шевеза бросила лепешку под дерево, потом, когда все уйдут, птица все равно спустится и заберет её. Девушка обернулась и присела, расставив руки, на лице вспыхнула улыбка, от дома к ней, визжа от восторга, мчался Шахур. Сын еще не понимал, что он тоже пленник и радовался жизни, точно так же, как вольные птицы и звери вокруг.

Она поймала мальчишку на руки и счастливо засмеялась, уткнувшись в его волосы. Нет, все равно все будет хорошо, подумала она, Сергей вернется и обязательно освободит их.

***

– Сергей? Вовка?

Во взгляде девушки сквозила растерянность. Она явно пыталась что-то вспомнить и, похоже, ей это, наконец, удалось.

– Кротов, это ты? Ты Вовка?

– Да, это я, Снежа. Как ты тут оказалась?

Но поговорить им не дали. Метров за сто от машины на сухую короткую траву упал катер, и из него мгновенно десантировалась группа вооруженных людей. Экипировкой бойцы очень походили на спецназ, но без всяких опознавательных знаков.

– Ваши люди? – зло спросил Вовка, но по взгляду Снежи сразу понял, что это не так. Та с не меньшим удивлением, чем он сам, глядела на рассыпавшихся цепью бойцов. Кто-то толкнул его с другой стороны, он резко обернулся. Напротив, оказались еще одни очень удивленные глаза.

– Это ты?! Ты глава Организации?!

– Да, Исрен, это я.

Прямо день свиданий какой-то, подумал он и опять непроизвольно вжался в землю. Очередь ударила прямо перед транспортером, под которым они лежали. Кусочки земли от взрывов игл, пробарабанили по днищу машины. Кротов лихорадочно искал выход, внутри транспортера у него есть оружие и бронекостюмы, но даже если он до них доберется, это ему мало поможет. Единственное, что он сможет сделать – прикончить пару-тройку нападавших, прежде чем катер разнесет транспортер вдребезги. Самое главное – непонятно, что нужно этим людям, и на кого они работают. Если просто прикончить, то они и не стали бы высаживаться, расстреляли бы с воздуха. Если взять в плен, то почему они даже не шагнули вперед? Бойцы, высадившиеся из флаера, так и стояли цепью, и лишь иногда постреливали, словно побуждая Вовку и спутников выбраться из-под машины. Иглы били все ближе, но ни разу не было прицельного выстрела по ним. Такое ощущение, что бойцы чего-то ждут.

– Принцесса, наши люди засекли дичь, – стюард в форме, похожий на офицера флота, склонил голову в полупоклоне. – Можно начинать охоту. Что вы предпочитаете –