ВМ: Награда? - Иван Солин

быстро — это не про неё. Ведь, по сути, это набор компромиссов и эрзацев, уловок и ухищрений. Уже чудо то, что простец, обладая необходимыми знаниями и используя «заемную» энергию, может достичь подобного результата!

Но я, конечно, не всё время возни с костями посвятил именно Биоконструктору. Я, делая перерыв, отвлекался на «Сумкодел», как я это назвал.

Что за ерундень такая? Так аналог Привязки подпространства из средних заклов школы Пространства. И да, теперь я могу открыть магазин по продаже сумок. Хе-хе(с ностальгией). В том мире не довелось, только подарки девочкам делал.

Ох, девочки мои девочки… Это даже хорошо, что вас тут нет, рядом с ТАКИМ мной. Хотя… я ж и не тот оригинал, а только копия. Да еще и кем-то уже порченая(вздохнув).

Так вот, Сумкодела с полным зарядом хватает на 25 привязок подпространства в 2.7 кубометров объемом. Так что в сутки, выходит, могу пилить сумок 50. А если цех будет, например, на скотобойне, то в разы больше. Заряжается-то энергией смерти.

Зачем мне вообще Сумкодел? Да нет, конечно, мастерскую я открывать не буду. Просто надоело Шелест и всё остальное постоянно таскать на себе. Да и перерыв нужен был. А так, широкий карго-карман на «пэнтсах», ну или подсумок какой-нибудь «зачаровал», и теперь всё своё ношу с собой, а ручки свободны.

Я и шашку с собой постоянно теперь тягаю. Мечник я, или где? Правда, сабельный бой мне не очень близок, но лучше пусть будет и не пригодится, чем пригодится, но не будет.

— Вань, ты опять где-то витаешь? — это Алина, моя отрада и спасение от безумства.

— Как я рад, что ты есть у меня, — прижимаю ее к груди и целую в макушку.

— Ага-ага, это ты сейчас обо мне, выходит, думал? — чуть обиженно и с наигранным недоверием интересуется мой спасительный якорь в океане регулярно штормящего безумия.

— О тебе я думаю всегда, когда мне нужно что-то светлое и путеводное, позволяющее найти выход в тяжелых ситуациях. Ты мой ориентир там, где я боюсь запутаться в своих страстях и поддаться темной стороне.

— Вот ещё. Делаешь из меня какую-то хрустальную вазу, которую боязно даже в руки взять, вдруг сломается. А я, может, и не против изведать на себе твою ТЕМНУЮ сторону, — лукаво и призывно заявляет моя лапочка.

Вот только… мне даже страшно представить, на что я могу быть способен, если вдруг это произойдет. Если с вечерними безумствами я уже смирился и отрываюсь по полной с теми, кому это по кайфу, то тащить туда что-то единственно светлое и важное для меня, в ту тягучую патоку сладкой и желанной мерзости — я не при каких обстоятельствах не хочу. Мы даже перестали вместе спать. И не потому, что я провожу ночи с рабынями. А из-за того, что боюсь утратить контроль с той, кем так дорожу, и кто еще не запятнан моими безумствами. Не то чтобы я прям весь поселок «спортил». Разум-то я не утратил. И с голым детородным органом наперевес не бегаю по улицам в поисках: кого бы еще подчинить, а потом еще пару раз покорить. Но три мои постоянные партнерши за эти дни вынесли все тяжести бахнутого на всю голову ВЛАДЫКИ. И то, что Аля не сбежала ещё от меня, объективно конченного, и даже не отвернулась — для меня, не утратившего надежды, необъяснимо. Но это то, тем не менее, что всё еще держит меня у края пропасти, питая ту саму надежду. А ведь я чувствую, что достаточно легкого дуновения ветра в спину, так сказать, и я полечу с того самого края, ну а мир обретет в моем лице ТАКОГО Темнейшего, что всякие там душки дроу и добряки «неизвестные подчинители», все они, короче, покажутся светлой страницей в истории этого мира.

И я не шучу сейчас. Достаточно вспомнить, как я боролся с демонами. Боевые вирусы и наниты, например. Да я, блин, уже всего-то с Биоконструктором смогу создать такую заразу, от которой вымрут все мужики, а бабы будут стекаться со всей планеты на один лишь мой запах и устраивать поединки на смерть только ради того, чтобы находиться в радиусе 100 метров от меня великолепного. Ну а то, что прошлый я, имея такой инструментарий, не бросился тогда покорять, опустошать или переделывать под свои капризы миры и всё их население — говорит лишь о том, что я был в рамках адекватности, а вовсе не о том, что страдаю недостатком амбиций или фантазии.

Так что Алина — это то единственное, что меня нынешнего, испорченного и зараженного «потерей берегов», пока еще сдерживает от превращения в того, кто любит, умеет и практикует всевозможную ДИЧЬ. В того, кто не будет сдерживаться по той лишь причине, что так — ПЛОХО, а в детстве кто-то верно объяснил «что такое хорошо и что такое плохо».

— Мы не будем поднимать эту тему, Аль, — вернувшись к беседе, пресек я продолжение.

Платонические отношения и всё тут! Я сказал! Держись… держись, тряпка! Убрал руки от ее коленок, урод!

— Но почему? Я уже жалею, что оттолкнула тебя тогда, — надув губки, заглядывала она своими черными омутами мне прямо в душу, где от такого шевелилось что-то темное и наверняка мерзкое, уже готовое выпрыгнуть и начать безобразия. — Ну чего ты напридумывал себе такого, а, Вань?

— Нет, малыш, — пытаюсь поцелуем, хоть и рискую, закрыть тему.

— Ммм… опятьммм… ну постой, опять ты тему уводишь отммм…

— Нет! Убери пожалуйста руку. Мне пора, — спускать пар! Где шкуры?

Убегаю как… да даже не знаю, как кто.

О, Страшила!

— Страшила, быстро со́сок в кабинет! Красный код!

— Будет исполнено МОЙ Лорд! — агрр-р-р сколько похоти в этом… сладком пении.

Да, да — клеймите меня все и полностью. Страшила для меня уже не такая и страшила. Она, правда, во исполнение наказания поднасела на калории и уже не набор костей, и даже не олицетворение одного из всадников апокалипсиса. Она чуток поднабрала в бедрах. На ребрах всё еще можно играть, как на народном музыкальном инструменте, но титёхи, а с имплантами их теперь уже возможно так назвать, титёхи я ей подтянул повыше. Правда, ремнями и цепочками пока… Ну ничего, вот Биоконструктор уже на подходе. А на мордаху она и так всегда была милахой. Вот только шнуровка эта ее, бррр. Но не целоваться же мне с ней. У меня, вон, губатенькие есть для подобного.

О них… Мда. Лю и О, я их только так теперь и