Шаман из Рода Человеческого - Владимир Пламенев

медвежьей шкурой, растянутой на стене напротив входа. В углу — метла и деревянный совок. Глиняный пол был абсолютно чистым, без единой соринки. Только мелкие трещины виднелись тут и там.

А вот у Родобора пол был устлан досками, видимо, потому что дерева у лесорубов было в избытке.

Мы прошли за Путятой в соседний зал. Просторный, с несколькими окнами и полноценным горящим камином, вместо печи. Хотя и та тоже имелась, но, видимо, в другом помещении. Я видел дымоход при подходе.

В этом зале стоял широкий овальный стол, по обе стороны от которого находилось множество лавок.

Очевидно — это место собраний. Здесь собираются жители деревни, чтобы обсудить насущные вопросы и проголосовать.

Точно как и в доме Родобора, здесь, в углу, находился идол. Но не маленькая фигурка на полке, а полноценная деревянная статуя изображавшая не то помесь человека и медведя, не то просто неаккуратно вырезанного мишку, стоящего на задних лапах.

На поверхности идола были вырезаны знаки и орнаменты, чьё значение было мне неизвестно. Отдалённо напоминало те же знаки, что были и у каменных духов в мистическом лесу. У идола на спине, как плащ, была закреплена медвежья же шкура.

И от этого идола Яра излучалась постоянно. Пусть увидел я её только мельком, зато чувствовал своей кожей, и чем глубже я заходил внутрь помещения, тем плотнее она ощущалась.

— Привёл их, староста, — шмыгнул носом Путята, глядя на хозяина дома.

Тот сидел во главе широкого стола. Немолодой, его голова была укрыта длинными и седыми, уже начавшими редеть волосами. На лице у него пролегло немало морщин, которые подчёркивали крупные мешки под глазами.

В отличие от других мужчин, у него не было бороды. Зато имелись густые седые усы, которые свисали ему до самого подбородка. Прям как у казака или князя Святослава.

На его плечах лежала тяжёлая бурая шуба, на вид — тоже медвежья. Хотя в этом не было необходимости. Внутри было очень тепло, почти что жарко. Но, видимо, статус старосты требовал поддержания образа, со шкурой могучего зверя на себе.

Больше всего в этом доме почитали медведя. Не удивлюсь, если его дух покровительствовал старосте и его семье.

Глаза у старосты были большие, естественно выпученные, цвета грязного льда. Они изучающе смотрели на меня.

Я же осмотрел помещение. Вот только нигде не находил Бранимира.

Он вообще был здесь?

— Иди, Путята, — прохрипел староста скрипучим голосом.

— Угу, — отвесил тот неловкий поклон и потопал к выходу.

— Значит, ты теперь моя забота, демонический отрок… — сказал староста и, со стуком поставив локоть на стол, пригладил свои усы. Рука у него была сухая, но жилистая.

— Староста! — за моей спиной вновь послышался голос Путяты. — Может, дров нарубить? В поленице пусто уже.

— До завтра подождёт, болван старый! Поди прочь! — грозно сверкнул глазами староста и Путята, отбивая поклоны, смылся. Староста подождал, пока входная дверь захлопнется и тогда повернулся к нам. — Жена ему житья не даёт, сварливая старуха. Вот он и околачивается здесь, лишь бы домой не идти. Пинками выгоняю.

Он усмехнулся, пригладив правый ус. Затем спросил:

— Ну что, взаправду старый шаман отправился к духам? Или ты, Весёнка, деда в буре потеряла и сейчас в тревогах мучаешься?

— Правда, — она процедила свой ответ. — Знаете, что правда! Зачем лишний раз переспрашивать⁈ — зло сжала она кулаки.

— Наглая ты, тоже сварливой будешь, — снова усмехнулся староста и обратился ко мне: — А ты у нас, теперь, говорить умеешь, я слыхал?

— Умею, — невозмутимо сказал я.

— А раньше только слюни пускал, да имя своё повторял: Варадар, да Варадар. Ну, если это имя, — он хмыкнул. — Ну и, как научился? Шишка на голову упала и вспомнил, что человек?

— Почти. Помогли мне неравнодушные.

Он прищурился.

— Ну-ка?

— Бранимир ведь уже всё рассказал, — я чуть наклонил голову набок. — Или не веришь ему?

— Тю, каков паршивец! — он развёл руками. — Кому тыкаешь, малец? Думаешь, если свои мычания в слова складывать научился, значит большой человек теперь⁈

— Был бы малый, мы бы не разговаривали, — твёрдо ответил я. — Ты хочешь услышать, что я говорил с духами? Я говорил. Что они помогли мне вернуться к полноценной жизни? Они, больше просто некому. Помогли ли они охладить пыл Бранимира? Да, и с этим тоже. Надеюсь, теперь ты доволен и мы можем обсудить более важные вещи? Например, угрозы для деревни и потерю шамана.

Один его глаз сощурился, а второй, наоборот, будто выпучился ещё сильнее.

— Н-да, подвесили-то духи язык твой. Если они конечно, а не демонические сущности твои родовые. Кто ж вас, паршивых, знает. Говоришь складно. Даже не верится, что наш дурачок, — он перевёл взгляд на Весну. — А ты, Весёнка, уверена что он наш? Может, убийцы твоего деда подменили его, а потом нам подсунули?

Она нахмурилась.

— Нет! — ответила девушка, но по её напряжённому лицу прошла тень.

— А чё ж так? Складно ведь, — он вздохнул и почесал подбородок. — Но ничего, разберёмся. Значит, Варадар, говоришь, ты теперь новый шаман у нас?

— Говорю, что в долине великан, а ваши враги убили старого шамана.

— Это дело важное, да, — кивнул он, не сводя с меня взгляда. — Но враги-то, да великаны… они там — снаружи, — он махнул рукой в сторону окна. — А ты — здесь. И коль ты о духах говоришь, значит претендуешь на место нашего шамана. А шаман — это и целитель, и защитник, и наставник наш в мире духов…

— Вы ненавидели дедушку! — прошипела Весна. — Вечно палки ему в колёса вставляли, а сейчас наставником называете⁈

— А что ж не так? — почти искренне удивился староста. — Соперничали мы, правда это. Но ненавидел ли я его? Нет-нет. Даже уважал, как и всякого шамана из вашего рода, Весёнка! Вот только отвернулись духи от деда твоего, бросили. А вместе с ним и деревню нашу. Потому всякие выродки и пошли нас убивать. А почему так? Потому что где-то твой дед очень сильно ошибся, и, очевидно, когда сохранил жизнь вот этому пареньку…

Он указал на меня длинным когтистым пальцем и продолжил:

— Убедил всех, что полезен нам будет. А деда твоего вся деревня уважала, потому что пользы много делал. А