Хозяин моста - Адель Гельт

побочных — некоторые из вероятностей не хотелось даже замечать. Вот геомагнитный разлом, идущий поперек и насквозь. Вон там смерти людей и еще каких-то разумных. Не только смерти: кто-то немного колдовал, кто-то отчаянно ругался…

Блин, слишком много объектов, да и вероятностей тоже. В глазах рябит, отвык!

Включил селективность, по некротическим эманациям, за вычетом свежих трупов.

— Так, — обратился я к Зайнуллину.

Тот наблюдал за моими действиями с интересом, явно понимая в них что-то свое.

— Слушаю, Глава, — что характерно, ни иронии, ни еще чего-то: сплошное внимание.

— Вот этот столб — остатки маркера на местности?

— Да, кровососы наводились на него, — быстро ответил призрак.

Я чуть сменил угол обзора, обратился к новому объекту: внимательно рассмотрел что-то вроде кладбищенской оградки, только сплошь кованой, испещренной объемными символами непонятного мне значения.

— Знакомые значки? — уточнил я у мертвеца. — Знаешь, что это?

— Как не знать, — улаири снова стал самим собой, в смысле, ворчлив и ироничен. — Темное наречие, орочий письменный. Странно, что сам ты им не владеешь… А, ну да, конечно!

Этот мертвец — в отличие от более древнего — теории многих миров не отрицал и откуда я взялся — помнил.

— Тебе бы подучить кое-чего, — предложил Зайнуллин. — А то сам понимаешь, могут возникнуть вопросы, если еще не возникли… Так вот, значки читаются как «здесь пролилась кровь черного урука, отчего он и умер».

— Зая Зая живой! — возразил я.

— Он-то живой, но тот, кто считал привязки, об этом не знал!

— Получается, помри белый урук на самом деле… — начал я.

— Расчет оказался бы верен, — покивал мертвец. — И все бы у них получилось… По крайней мере, народу уснуло бы в разы больше, и не проснулось — тоже. Кто бы остался? Ты сам, мой эльфийский коллега. Всё.

Если кто не понял, это он об Эдварде: тоже ведь педагог!

— Меня бы если не развеяло, так изгнало — и без того чуть не случилось нечто похожее, — пожаловался призрак. — Вот тут, гляди. Здесь это было, когда я, ну, пропал.

Небольшой кусок поверхности светился сильнее, чем прочие, и руны на нем были нарисованы тоже — футарк, он же кирт, в сочетаниях и вовсе невероятных: не рунические слова, а целые ставы, в несколько слоев.

— Ты бы мог догадаться, между прочим. Тоже мне, древний некромант!

Это что, надо мной уже издеваются?

— Ни один маг не может уметь всего, — возразил я. — Даже в одной какой-то области, а это вот, — я ковырнул носком ботинка землю прямо посреди расписного пятна — не некромантия даже. Близко, но не она. Так что нечего тут возводить на начальство хулу и поклеп! Конкретно некий улаири мог бы и упредить, раз так вышло!

— Я думал, ты и сам в курсе, — удивился призрак. — Оказывается, нет… И знаешь, что?

Знакомый ехидный прищур, такой же ехидный тон…

— Не знаю и знать не хочу. Или хочу, но не сейчас. И вообще, утомил, — ответил я, — изыди!

Это я присмотрелся к перспективе: из недр последней надвигалась делегация: небольшая группа, идущая строго на меня.

— Уверен, начальник? — нехорошо посмотрел улаири. — Изойти-то я могу, но не хочу, это первое. Ты меня можешь заставить — но тогда… Не буду тебе объяснять, чем чревата для силы волшебника клятва, данная мертвецу, которого сам же некромант и изгнал!

Так-то нежить прав: получилось бы, что я как бы взял обязательства, а потом как бы хитро от тех отмазался… И ведь чуть не сглупил! Тело молодое, гормоны, да.

— Хорошо, не хочешь — не надо, — согласился я. — Просто уйди, исчезни, денься куда-нибудь! Видишь, люди ко мне!

— Мы не договорили, — улаири попытался оставить последнее слово за собой.

— Возможно, — согласился я. — Позже продолжим.

Короче, призрак поступил так, как делал всегда — растворился в воздухе.

Вместо старика Зайнуллина пришел главный маг жизни. Вернее, пришли-то они все, не только главный — но говорили мы, он да я, на двоих.

— Что по раненым? — понятно, что товарищ Салимзянов и сам собирался рассказать о чем-то таком. Еще понятнее, что эти ребята мне не подчиняются: есть же разница между прикрепленным и подчиненным! Однако доктор кочевряжиться не стал.

— Ерунда, — ответил волшебник. — Тяжелых трое, все будут жить и даже не покалечатся. Легких и средних — пятьдесят персон, тоже с перспективами.

Вот, вот как правильно нужно обходить дурацкую местную привычку отдельно упоминать людей и отдельно — нелюдей. «Персон» — и все тут, не поспоришь!

— Среди ваших? — уточнил я на всякий случай.

Так-то понятно, что о своих потерях мне бы сообщили в первую очередь… Не, ну я оказался прав!

— Мертвое колдовство диаметрально противоположно магии жизни, — завернул в ответ Салимзянов. — Воевать с мертвецами нам несподручно, но те все равно обходят таких, как мы, за три околицы.

— Опасаются, стало быть, — решил я. — Рефлекторно. Но это ладно, что мертвецы! Были ведь и живые — я потом сам слышал: автоматы, пулеметы, боевая магия!

— Магии не было, — возразил доктор. — Или не на нашем участке. Пули… Мы под них не лезли.

О том, что живые наемники выступили заодно с мертвыми, я узнал уже утром — строго говоря, почти только что.

Набежало их не то, чтобы очень много, но нам бы хватило — если бы вампирская магия сработала сразу и до конца. Если бы не две команды волшебников, с барского плеча сброшенных младшим Баал. Если бы не старый благодетель наш Зиганшин на боевом винтолете… Очень много их, этих самых «если». Восемнадцать трупов — это восемнадцать трупов.

Они могут себя ругать: Ульфович за утрату бдительности, Зая Зая — за то, что не вовремя уехал, троллья старшина — да тоже нашли бы, за что!

На самом деле, во всем виноват я один. Я Глава, и ответ — мой!

Мы — не внутри визио-постановки или глупой книжки про волшебные приключения. Вокруг — настоящая жизнь, тем и отличная от сказки, что в ней — жизни — иногда убивают, не понарошку, а очень всерьез.

Ты — не единственный актор. Не стоит думать, мол, если ты сам ничего не делаешь, то ничего и не произойдет…

—