Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда - Мила Синичкина

Вся моя здешняя семья почему — то решила спрятаться во дворце, и мне совсем не нравится вывод, который напрашивается исходя из такого их поведения. Я никогда не любил мачеху, всегда опасался ее, презирал, ненавидел, но терпел. Понимал, что хозяин во дворце не я, и я должен играть по чужим правилам.

И даже ни разу не мстил им по — настоящему, а ведь супруга отца часто переходила все границы! Но нет, я всегда был великодушен, всегда!

Я ведь не мой брат, не культурно воспитанный и хорошо прячущий свои эмоции дракон. Я настоящий дикий зверь, взращенный на болотах. Моя цивилизованная оболочка гораздо слабее, чем у отца и брата, она тонка и хрупка и держится исключительно на моей силе воли.

«Это с Агнесс сделала королева, не иначе, — осеняет меня, — потому они все и ушли. Будут думать, как ее спасти от меня».

Горечь затапливает всего меня. Ведь не мою сторону приняли отец с братом, пусть и помогли мимолетно. Впрочем, мне не привыкать.

Но сейчас главное, чтобы Агнесс очнулась, чтобы ей стало лучше. Месть подождет. А она будет в любом случае. И плевать мне, что станет дальше с этим миром и королевством отца, в частности.

60

— Вот так, кладите девушку здесь, ваше высочество, — говорит Адриан. — Не волнуйтесь, мы не причиним ей вред, но положить на кушетку леди обязательно нужно, нам будет сложно заниматься ее лечением, если она так и останется на ваших руках.

Лекарь пытается меня успокоить, но получает не очень. Дракон снова рвется на свободу, рвется главенствовать и больше не отдавать мне управление, потому что, по его мнению, я справляюсь из рук вон плохо. Наша Агнесс до сих пор без сознания, а тут еще и чужаки хотят ее у нас отнять. Это совсем неправильно!

— Ваше высочество, все хорошо, вы должны нам довериться, мой дядя не навредит, я обещаю, — В мой разум проникает голос той девицы, Лилин. — И я рядом! Его друг и коллега, господин Джемесон, тоже не навредит, я вам обещаю.

Внезапно я расслабляюсь и доверяюсь.

«Еще одна ведьма! Потому я ей верю, у нее дар убеждения, слабый, но он есть», — устало сигнализирует мой разум, но я все равно подчиняюсь и кладу Агнесс на кушетку.

Оглядываюсь вокруг, нужно понять, кто еще находится в лазарете, откуда может прийти опасность. Но с удивлением понимаю, что мы остались впятером.

— Остальные ушли, вернее их ваш брат разогнал, старший принц, он появлялся, пока мы шли, а потом снова ушел в сторону дворца, — поясняет Джемесон, правильно понимая мое недоумение.

— Брат? Серьезно? — снова не верится мне.

«С чего это мои родственники ведут себя настолько предупредительно? Неужели так сильно боятся за королеву, что даже выскакивают из своего убежища, чтобы помочь мне и заработать очки в моих глазах?» — посещает меня наиболее очевидная догадка. Хотя я могу и здесь ошибаться, я сегодня целый день ошибаюсь.

Идиот.

Да не просто идиот, а Идиот с большой буквы! Который оттолкнул истинную, не признался ей ни в чем, в любви в том числе, а теперь она лежит почти безжизненно, и я ничем не могу ей помочь. И ведь если бы не я, то Агнесс не пострадала бы просто потому, что не приехала бы в этот вертеп мачехи, который она гордо именует королевским дворцом.

Правда, тогда и я едва ли был бы с ней.

«Добился бы, куда б ты делся. Наплевал бы на корону, следовал бы лишь интересам своей истинной, не лгал ей», — не соглашается со мной мое подсознание.

— Да, его высочество, — кивает Лилин. — Он нам сильно помог, разогнал народ, отдал приказы, кому чем заниматься, гостям посоветовал другие развлечения, даже по поводу судьбы участниц распорядился.

— Это было до похода сюда? Мой брат появлялся или нет? — никак не пойму.

Рассказ девицы слишком складен, такое ощущение, что я или совсем не знаю собственных родственников, или они умело разыгрывают очередное представление.

— Так он начал еще на поле, вы периодически пропадали для нас, замыкались и словно бы не слышали. Возможно, потому и не обратили внимание, — с охотой поясняет Лилин. — И когда мы отправились в лазарет тоже появился.

— А не подошел он ко мне потому что?

Раз так складно говорит, может, у нее есть ответ и на этот вопрос. Но отвечает мне не она.

— Потому что вы бы почувствовали угрозу. Другой дракон вблизи вашей пострадавшей истинной, несвязанной с вами до конца истинной! Инстинкты были бы первичны в вашем случае, — произносит Джемесон, что — то вкалывая Агнесс.

— Почему не зелья? Почему укол? — спрашиваю, чтобы поменять тему.

Рассказ о поведении брата снова заставляет меня сомневаться, заставляет испытывать крошечную надежду на то, что отец и брат на моей стороне. Кому, как не им, понимать психологию нашего вида. Остальным драконам меня не понять, даже самым сильным. Наша троица иная, Зверь в нас слишком силен.

Но так же он мог действовать исключительно ради спасения своей матери. Это грустно, но я все равно должен быть благодарен.

— Зелье тоже будет, очень много зелий, — на этот раз отвечает Адриан, неся целую канистру с длинной резиновой трубкой. — Необходимо очистить организм всеми доступными способами. И нам понадобится ваша помощь.

61

Это было поистине ужасно. Я бы никогда больше не хотел оказаться на своем месте. Лекарям было проще, я убежден, гораздо проще, несмотря на все мое рычание и опасность, что постоянно исходила от меня. Они спасали чужого человека, а я проводил экзекуцию над самым дорогим для меня существом на всем белом свете.

Это колоссальная разница. Огромная пропасть между ними и мной никогда не станет меньше. Я убеждён в этом.

— Теперь стабилизация заклинаниями, немного магии кокона и все, — ласковый голос Лилин в очередной раз врывается в мой мозг и спасает ее дядю и его коллегу от жестокой расправы.

— Что вы забыли на этом дурацком состязании? У такой, как вы, должна быть очередь из женихов, — произношу, стараясь отвлечься.

Дракон внутри готов разорвать меня на части, если бы он был на это способен, то уже сделал бы это. Заодно спалил дотла лазарет, предварительно схватив в лапы Агнесс, потом уничтожил бы дворец, камень на камне не оставил бы, а в конце полетел бы в далекие горы, где нашел бы большую пещеру и страдал бы над не приходящей в себя возлюбленной.

— Я совсем не родовита, — улыбается Лилин, —