Наследник Мудрецов 1-10 - Роман Романович

покачал Сава головой. — Не такой Отбой человек. Он хитрый и осторожный. В том смысле, что устроить обычной шпане неприятности на его территории — это одно. Выступить против одарённого на его территории — совсем другое. Мало ли, вдруг у тебя толпа друзей одаренных.

— Рассуждения твои логичны, но иногда люди нервничают и спешат.

— Спорить не буду. Просто говорю, что всё это очень странно. С другой стороны, с Игорем тоже непонятно. Как-то резко он начал действовать. Вот так сразу же, буквально с ходу решить тебя прикончить, найти исполнителя, будто они на каждом углу валяются, и к тебе отправить? Звучит фантастически. Как-то неожиданно для такого заучки, как он.

— Я к таким же выводам пришёл. Поэтому в теории это мог быть кто-то другой, но таких врагов у меня нет.

— Уверен?

— Нет. Как показывает практика, для обид причин не нужно.

— Загадка, — задумался Сава.

— Меня другое волнует. Ладно мы с тобой, хотя поберечься точно стоит. А что насчёт матери? Игорю её не с руки устранять. Что насчёт Отбоя?

— Ещё вчера я бы сказал, что семью никто трогать не будет. Такого на улицах не поймут. Сейчас… — покачал брат головой. — Нет, всё же это не детские игры. Убить могут. Но вот мать… Скажем так, если мы Отбоя прижмём, то ожидать стоит чего угодно.

— Тогда прижимать надо резко, если дойдёт до этого, — заключил я. — А что насчёт других врагов семьи? Есть такие?

— Сейчас все как крысы в банке. Про врагов прям я не слышал, а недругов хватает. Но зачем им наша мать? В делах рода она не участвует.

— Что насчёт твоих парней?

— А что с ними? — посмотрел Сава с вызовом.

— Насколько им можно доверять?

— Можно.

— Такой ответ меня не устроит, ты же знаешь.

— Звучишь как старик.

— Толк в его науке был, так что давай по-нормальному.

— Пришёл и сразу свою власть устанавливаешь? — хмыкнул Сава. — Ладно, спрашивай.

Я и продолжил спрашивать. Характеристики парней. Где живут, что у них в семьях творится. Почему с Савой бегают. Что для них важно. Падки ли на деньги или ради другого бегают. Проверял ли их брат. Какие ещё группировки есть у нас на районе. С кем и какие отношения. Что в соседних районах.

С информацией нас дед Ярослав учил работать. Десятки имён, расклады между ними, взаимосвязи — для меня не было такой уж проблемой разложить это всё в голове. Общались мы долго, до самого обеда, и узнал я много чего полезного. Где можно свободно появляться, где лучше не стоит, а где гарантированно нарвусь. Спрашивал я не только об уличных делах, но и о семейных. Выяснилась неожиданная новость о Кристине.

— Так она это, — удивился брат, что я ещё не в курсе. — При церкви Мудрецов теперь.

— Что она там забыла? — искренне озадачился я.

Наша семья никогда не была близка к церкви, поэтому отправить двоюродную сестру по этому пути — как минимум неожиданное решение.

— Да не, ты не понял. Я же сказал — при церкви. Полузакрытый пансионат для благородных девиц. Проще говоря, школа подготовки невест.

— Семья решила ещё и на это потратиться?

С Игорем мы родились в один год и были ровесниками, поэтому в целом логично, что дед выбирал между нами. Савелий был младше меня почти на два года, а Кристина — на все три. Сейчас ей, получается, шестнадцать. Я всё понимаю, но вкладывать все деньги в обучение лишь одной ветви, ущемляя вторую — это как-то совсем некрасиво по отношению к Саве и матери.

— В том числе, но ты снова неправильно понял. Если сравнивать с обучением Игоря, там не так дорого. Да и, в конце концов, если ей это поможет удачно выйти замуж — пускай. Я сам пробьюсь, — упрямо заявил Сава.

В последние годы с Игорем у нас была ярко выраженная конкуренция. Сестра же этого избежала, поэтому общались мы с ней нормально. С поправкой на три года разницы и разные интересы. Кристина имела свой круг общения, но не стеснялась пользоваться тем, что её двоюродные братья имеют определённую репутацию на районе. В целом же, как и сказал, отношения с ней были скорее хорошие, чем плохие, поэтому я не очень удивился позиции Савелия. С ней он общался ещё лучше меня. Сказывалось то, что они оба младшие.

— Ну и ты кое-что пропустил, — добавил Сава. — В последний год конфликт церквей обострился. Церковь Чистоты уже в открытую кричит, что во всех бедах виноваты одарённые. Церковь Мудрецов, наоборот, что только одарённые и могут спасти от всех ужасов. Кто знает, может, и до охоты на благородных дойдёт. Или, наоборот, до жёсткого подавления всех несогласных.

— Если всё настолько плохо, то отправлять сестру в церковь Мудрости…

— Нормальное решение, — возразил брат. — За церковью реальная сила, и мы оба, кстати, к этой силе теперь причастны.

— Слышу в твоих словах непонимание того, как реально устроен мир.

— Ты про что? — нахмурился брат.

— Про то, что обычные люди способны убивать одарённых и, поверь моему опыту, делают это более чем хорошо. Трупами заваливают, ловушки устраивают, издалека подстреливают, взрывают. Ты не бессмертный, Сава, не забывай об этом.

— А я-то, грешным делом, подумал, что всё, выше меня только горы! — всплеснул он руками.

Жест прямо как у матери.

— Я серьёзно. Сильно переоценивающих себя одарённых я не раз видел. Некоторые были заметно сильнее и тебя, и меня. Ключевое слово — были.

— Обязательно послушаю все твои история, но сейчас я хочу есть, и пора бы решить, что делать с Игорем. А то сам волну поднял, а ничего не делаешь.

Замечание не совсем справедливое, я всего третий день в городе, но какая разница. Игорем и правда пора было заняться всерьёз. Но перед тем, как выйти, отобрал в Савы одно зелье и выпил. Если потребуется, куплю ещё, а так хотел проверить, какое это влияние окажет на меня. Зелья я как-то не пил до этого. Дорогие они, трудно хранить, попробуй ещё достать. Бывалые наёмники обычно с собой набор таскали, но до этого уровня я не дотянул. Ощущения забавные вышли. Будто воду, разбавленную лимонным соком, глотнул. Сначала кислинку ощутил, а следом — горчинку. Зато не прошло и десяти минут, как я почувствовал себя куда бодрее. Да и боль в теле значительно притупилась.

Отлично. Теперь и за дела браться можно.

* * *

В деле Игоря на текущем этапе от меня мало что зависело. Два года отсутствия сделали своё дело, и на улицах я стал