Скальпель против магии - Аргус

— И в этом ты права, моя верная помощница! Едем домой, надоела мне эта Тверь! — рассмеялся Зубов. В холе гостиницы их ждали. В кресле сидел высокий крепкий мужчина. Человек был одет в дорогой, но старомодный сюртук. Его длинные волосы были абсолютно белыми, а лицо покрывала сеть глубоких морщин. Увидев вошедших молодых людей, он встал и направился прямо к ним навстречу.

— Дуняша, иди собери свои и мои вещи, а я поднимусь чуть позже, — бросил он ей, уже догадываясь кто это мужчина.

— Здравствуй, док, — тихо, но веско произнес гость, присаживаясь протягивая руку, — мне шепнули, что у тебя ко мне послание от Козыря. Я Седой. Хозяин здешних мест. Козырь зря писать не станет. Он просил оберегать тебя, да только я сам к тебе пришел. Как к последней надежде.

Седой дышал тяжело, с хрипом, его пальцы были утолщены на концах, напоминая барабанные палочки, а на шее уродливо выпирала крупная пульсирующая вена.

— Маги Вас лечили? — спросил лекарь.

— Трое столичных магистров мешки золота из меня выкачали, — горько усмехнулся Седой. — Вливали свою силу в грудь. Сперва дышать легче становилось, а через неделю — хуже прежнего. Теперь говорят: «Часы твои сочтены, старик, дух иссыхает». Грудь огнем горит, кашляю кровью, задыхаюсь. Спаси, док. Если вытащишь — вся контрабанда Тверской губернии будет работать на тебя. Любые заграничные ножи, стекла, немецкие микроскопы — всё со склада в Риге доставлю за три дня без всяких пошлин. И ни одна церковная или магическая ищейка к твоим людям на ружейный выстрел не подойдет.

— Идем в мой номер, — сказал Зубов. Они направились в номер, где уже собирала вещи Дуняша.

— Раздевайтесь и садитесь, — предложил лекарь, и вытащив слуховую трубку, подошел к Седому и приставил ее к его спине, приказывая дышать. Внимательно простукав грудную клетку, хирург из будущего быстро поставил диагноз.

— У Вас запущенный гнойный плеврит, — вынес вердикт Зубов. — В полости вокруг легкого скопилось около двух литров гноя. Твои маги вливали энергию, ускоряя воспаление и заставляя гнойник расти. Легкое просто раздавлено. Ещё неделя — и ты бы задохнулся. Магия тут бессильна, здесь нужна простая гидравлика и медицинская механика. Будем делать прокол и дренировать полость. Облегчение почувствуешь через пять минут после начала. Едем к тебе, тут оставаться не будем, тебя кантовать после процедуры будет нельзя.

Сказав Дуняше, что отъезд пока откладывается и чтобы она его ждала в номере, Зубов и Седой вышли из гостиницы. Там их уже ждал экипаж контрабандиста. Они приехали в приличный дом на окраине Твери. Там в доме их встретила женщина средних лет и несколько типичных бандитов.

Операцию провели в спальне Седого под местным кокаиновым наркозом. Зубов точным движением вогнал толстый троакар в межреберное пространство Седого. Когда по резиновой трубке в подставленный таз с шумом хлынула мутная, зеленовато-желтая жидкость, Седой впервые за три года сделал глубокий, полноценный вдох. На его сером лице проступил румянец.

— Ну что, дышишь? — усмехнулся Зубов, фиксируя дренаж.

Седой посмотрел на лекаря с религиозным восторгом, бережно прижимая руку к груди:

— Дышу, Иван Петрович… Господи, дышу! Моё слово кремневое. Твоя больничка ни в чём нужды знать не будет. Всё, что Академия магов и Земство тебе перекроет — я привезу, хоть из-под земли достану. Я твой личный должник!

— Вот и хорошо! Пусть меня отвезут в номер, я возьму, что нужно и вернусь.

В гостинице его встретила взволнованная Дуняша. Услышав, что произошло она уверено сказала, что поедет с ним. На что получил решительный отказ.

— Мыслимое ли дело, чтобы такая красавица поехала в такой вертеп! Да мало ли что им в голову взбредет? Нет, так рисковать тобой я не буду!

— Спасибо, Иван Петрович, Вы так заботитесь обо мне! — покраснела от удовольствия девушка.

— Будь готова, я вернусь и мы сразу уедем! Мне перестала нравится здешняя атмосфера, — и лекарь взяв все необходимое спустился к экипажу. Солнце было в зените, когда Зубов вернулся в дом Седого. В комнате пахло кислым потом и махоркой — контрабандист, вопреки запретам, уже притрагивался к кисету. Трубка дренажа, зафиксированная шелковым швом к коже между ребер, спускалась в мутную бутыль под кроватью. На дне осел густой, похожий на яичный желток осадок. В комнате находился какой-то мужчина.

— Это Федор — местный земский фельдшер, недоучка из отставных ротных каптенармусов, — представил его Седой, — он будет присматривать за мной. Расскажи и объясни ему все.

— Хорошо! Выбрось эту гадость, — Зубов без церемоний вырвал самокрутку из пальцев Седого и швырнул в пепельницу. — Рано еще свои легкие копотью забивать. Ну-ка, подними рубаху.

Седой кряхтя подчинился. Лицо его уже не было серым, как утром, но бледность оставалась мертвенной. Вокруг дренажа кожа припухла и покраснела.

— Болит? — Зубов аккуратно надавил пальцами вокруг раны.

— Саднит, Иван Петрович. Будто спицу раскаленную в бок воткнули, — прохрипел Седой, сдерживая кашель. При каждом полувздохе в резиновой трубке булькало.

— Саднит — значит живой, — отрезал лекарь, доставая из саквояжа стеклянный шприц Жане с массивным поршнем и фаянсовую миску. — Хуже, если бы гнить начал заживо. Жидкость еще идет, но уже чище. Сейчас промывать будем. Держись за спинку стула и не смей дергаться. Позыв на кашель пойдет — терпи.

Зубов набрал в шприц теплый, розоватый раствор марганцовки. Осторожно отсоединил стеклянный переходник трубки и вставил канюлю шприца прямо в дренаж.

— Давай… — тихо скомандовал он сам себе. Поршень пошел вниз. Седой резко втянул воздух через зубы, его пальцы судорожно побелели, вцепившись в дерево.

— Господи… жжет… будто кипяток льешь…

— Терпи. Раствор вымывает хлопья фибрина. Если они забьют трубку — придется резать заново, уже без кокаина, у меня осталась одна ампула, — Зубов хладнокровно потянул поршень обратно. В шприц стала поступать грязная пена с кровянистыми прожилками. Он слил гадость в таз и повторил процедуру.

— Легкое твое в кулак сжато было. Оно сейчас как сухая губка. Чтобы расправилось, трудиться надо. Лекарь вытащил из сумки аппарат Потена — стеклянную банку с двумя трубками и нагнетательным насосом — и поставил на стол бутылку из-под зельтерской воды, в пробку которой была вставлена длинная стеклянная соломинка.

— Видишь воду? — Зубов постучал