Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— они покрывали не только его курносый нос и пухлые щеки, но и лоб, и даже уши. Светло-рыжие волосы торчали из-под пилотки непослушными вихрами, а голубые глаза светились энтузиазмом. Рубашка на нем была выглажена до идеального состояния — явно постаралась мама, а красный галстук повязан с той особой тщательностью, которая выдавала в нем ответственного дежурного.

Виктор поморщился. Дурацкое суеверие, конечно, но при слове «последняя» у него всегда внутри так и чесалось поправить на «крайняя». Вот только привычка эта тут не к месту, это только там работает, где действительно любая смена может последней стать, там тебе за такое заявление… нет, по голове не настучат, но посмотрят косо. Но это там, где есть такая вероятность. На его нынешнем месте работы такой вероятности практически нет. Что должно случиться чтобы эта смена летней площадки средней школы номер три города Колокамска стала для него последней? Метеорит на школу упасть? Холодная война наконец перейти в горячую фазу со всеми этими термоядерными «Царь-бомбами» и «Томагавками» с «Трайдендами»? Ассасины из ордена Старца Горы за ним прийти?

Вероятность всех этих событий Виктор оценивал как околонулевую, а потому и не торопился поправлять конопатого пионера с его звонким «последняя смена!». Последняя так последняя… понятно же, что в смысле — в этом году. Августовская смена летней площадки последняя, после нее уже в сентябре начнется учебный год. Примерно в это же время будет жеребьевка по рейтинговым турнирам, а вновь созданная команда, объединенная сборная «Стальные Птицы» — будет участвовать в турнирах первой лиги. Амбиции у руководства Комбината и Гормолзавода — выше звезд. Сыграли вничью с «Крыльями Советов», с командой из Высшей Лиги, практически с небожителями! А значит — сомнем первую лигу и выскочим выше! Повторим феномен Свердловской «Уралочки»! Для этого ни Комбинат, ни Гормолзавод средств жалеть не собирались. На среду было назначено общее собрание новой команды, решение организационных вопросов и все такое, а завтра, во вторник Виктора желало видеть руководство Гормолзавода. С Соломоном Рудольфовичем Виктор уже встретился и поговорил, нужно было поговорить и с представителями молокозавода. Политические вопросы, так сказать… руководство желало лично увидеть человека, которому доверит лучших игроков своей команды, так называемую Троицу — Светлану Кондрашову, Лилю Бергштейн и Юлию Синицыну. С учетом занятости Виктора в школе и на тренировках встреча будет вечером и не в кабинете у руководства, а в приватной кабинке ресторана «Плакучая Ива». Кажется, именно там отчим у Айгули Салчаковой работает. Кстати, сама Айгуля все еще гостит у него в комнате, хотя с утра взяла документы и пошла заявление писать на вселение в общежитие при Комбинате. Учитывая новый статус команды, Виктор был уверен, что руководство Комбината вселит ее сегодня же, да еще и комнату получше подберет.

Он окинул взглядом выстроившихся на линейку детей. Малыши из младших отрядов стояли в первых рядах — девочки в белых блузках и темных юбочках, мальчики в белых рубашках и темных шортах. Многие из них еще зевали, не до конца проснувшись, кто-то украдкой тер глаза кулачками.

Средние ряды занимали ребята постарше. Здесь уже было больше осознанности в позах, больше попыток выглядеть взрослыми и серьезными. Володя Лермонтович, крепкий мальчишка с темными волосами и живыми карими глазами, стоял по стойке смирно, но Виктор заметил, как тот украдкой переглядывается с соседями. После истории с гранатой в лагере Володя явно пытался вести себя образцово, но энергия так и била из него ключом и судя по всему — старалась ударить именно в голову.

В задних рядах выстроились старшеклассники, и здесь картина была совсем иной. Лиза Нарышкина стояла прямо, как струнка, светлые волосы аккуратно заплетены в косу, белая блузка безупречно выглажена. Но Виктор не мог не заметить, как она то и дело бросает в его сторону быстрые взгляды, тут же отводя глаза, когда их взгляды встречаются. Рядом с ней стояла ее подружка Катя Морозова — полная противоположность Лизе, с короткой стрижкой и озорными глазами, которая явно с трудом сдерживала смех над чем-то.

— На этом торжественная линейка, посвященная открытию третьей смены летней площадки считается закрытой! — прозвенел голос конопатого пионера и школьники, стоящие ровными рядами наконец расслабились и даже начали переговариваться. Тут же раздался чей-то смех, кто-то протестующе запищал, где-то уже началась легкая потасовка между мальчишками.

— Уважаемые родители! Пожалуйста не расходитесь! Собрание по итогам прошедшей смены будет проведено после линейки в классных комнатах! — делает шаг вперед Альбина Николаевна, англичанка и временно исполняющая обязанности старшего преподавателя: — Все ваши пожелания и замечания также можно будет огласить после собрания. Те, кто не поедет на краеведческую экскурсию по памятным местам — сообщите об этом заранее!

Школьники потянулись внутрь здания, издавая тот особый гомон, знакомый каждому кто хоть раз был в школе на большой перемене, похожий на шум моря с отдельными выкриками, шуточками и смехом. Малыши семенили мелкими шажками, средние классы шли более размеренно, а старшеклассники демонстративно не спешили, показывая свою взрослость.

Виктор тем временем, окинул взглядом родителей, собравшихся на торжественном открытии. Знакомые лица, знакомые взгляды. Одни — доброжелательные, другие — настороженные, третьи — откровенно недовольные. Хм… и что же он сделал не так в этот раз?

Родительская публика была довольно пестрой. Ближе к входу в школу стояла группа молодых мам с колясками — это были матери малышей из младших отрядов. Они выглядели уставшими, но довольными — летняя площадка давала им возможность хотя бы на несколько часов заняться своими делами. Чуть поодаль расположились родители постарше. Среди них выделялись несколько мужчин в рабочей одежде — видимо, успели забежать с утренней смены.

— Виктор Борисович слишком… фамильярно себя ведет с детьми, — донеслось до него из группы матерей, стоявших у входа в школу.

Говорила Инна Викторовна Нарышкина, мать Лизы, строгая женщина в деловом костюме, которая всегда держала спину прямо, словно аршин проглотила. Темно-синий костюм сидел на ней безупречно, подчеркивая подтянутую фигуру. Светлые волосы были уложены в строгую прическу, а макияж нанесен с математической точностью. Золотые серьги и тонкая цепочка на шее говорили о хорошем достатке, а вот выражение лица было неизменно недовольным. Тонкие губы поджаты, серые глаза смотрят оценивающе, а между бровями залегла вертикальная морщинка — признак человека, привыкшего все контролировать.

Совсем не