Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— А у тебя нет власти меня спрашивать. — Хань открыто и жизнерадостно улыбнулся, обозначая точку в дискуссии. Видимо, скоро начнётся что-то интересное. — Кстати, сейчас и по сестре урок преподам, хочешь? Вот прямо здесь?

Они стояли на расстоянии менее метра друг от друга. Если вспомнить старые американские фильмы, как два ковбоя перед стрельбой.

— Руки коротки, — Асада гораздо менее спокойно огляделся по сторонам, как будто выискивая среди зевак знакомые лица.

— Твои руки ещё короче, — Ван наступил молодому якудзе на ногу. — Ну давай, сделай мне что-нибудь! Я же так неправ!

Хм, ломает фигуранта психологически? Какая-нибудь хитрая обработка по горячим следам, на месте происшествия? Чтобы вывести из равновесия и потом легче работалось на этапе следствия?

Бред же, Руру не сдержалась и фыркнула в собственный адрес. Какой такой интерес может представлять школьник для более чем серьёзного восьмого бюро?!

Ладно, допустим, он якудза. Но тогда это другая подведомственность, это к девятке!

Или допустим, он вышел за какие-то рамки своей организации и его свершения задели профиль уже восьмёрки. Но к чему тогда эта откровенная импровизация коллег?

Каким образом они упустили всё предыдущее в его исполнении, что абсолютно случайно примчались на инцидент с вообще (на минутку!) участием патрульных?

Мозаика никак не складывалась.

Интересно, искусственный интеллект сейчас работает? И ведь со штабом не свяжешься, ни в каком из режимов, чтобы хоть что-то проверить или уточнить.

В этот момент люди вокруг расступились, пропуская ещё один микроавтобус со специальной символикой.

Десять человек в защитном снаряжении представляли физическую поддержку восьмого бюро (одну из её составляющих).

Ван стрельнул взглядом в сторону, подвигал бровями, кому-то моргнул. Зачем развернулся обратно к школьнику, понизил тон и заговорил почти шёпотом (Руру лежала относительно недалеко и со своего места услышала):

— Мы умеем делать хорошие выводы из самых плохих ситуаций. Ни одного носорога больше, никого из твоих знакомых. В связи с беспорядками, точечные усиления на нужных направлениях — тоже исключительно из этнических хань. А организация межрегионального сотрудничества, да по одобренному вашим правительством мандату, скоро введёт полноценные воинские части на вашу территорию, пусть и небольшие. Ты же против этого выступал в своей предвыборной программе?

— А зачем вы мне это всё говорите? — лицо старшеклассника напоминало неживую маску без эмоций.

Китаец наклонился к самому уху светловолосого и что-то долго зашептал.

— Ну? И как теперь себя чувствуешь? — широко улыбаясь спросил он почти через целую минуту. — Каково ощущать себя полностью беспомощным? Может, всё-таки пойдёшь в машину сам? Я даже тут же сниму блокировку. Цени и будь благодарным.

— Что я должен оценить?

— Я сейчас могу забрать и твою сестру, и мать. Сил хватает с запасом, помех не наблюдается. Как думаешь, на территории восьмого бюро, за трое суток изоляции, мы с тобой придём к какому-нибудь общему решению? — Ван выглядел безмятежным и излучал олимпийское спокойствие. — С учётом новых вводных?

Асада промолчал.

— Вот это я и имею в виду под собственным великодушием. Сядешь в машину сам — снимаю блокировку и доктора начинают помогать твоей сестре. Семья остаётся здесь и их мы не трогаем, — завершил объяснения хань. — Щедрое предложение?

Руру, конечно, частично разделяла общие отношение к якудзе. Но сейчас происходило что-то такое, что было, м-м-м, не до конца правильным.

Дисциплинированный разум офицера сходу не мог сформулировать все шероховатости, которые резали слух.

— Какой будет итоговый ответ? — Ван как будто поставил предпоследний шах вражескому королю перед неизбежным матом через один ход.

— А с чего вы взяли, что у вас сейчас больше возможностей? — Асада отлично умел держать лицо.

Патрульной даже стало где-то приятно за соотечественника.

Хотя какой он соотечественник, тут же одернула себя она.

— Сейчас? Вот прямо тут?

— Да. Сейчас и прямо тут.

— Потому что нас больше, — китаец не переставал улыбаться. — Дырки в законах — очень хорошая возможность для тех, кто умеет ими пользоваться и достаточно трудолюбив. Чтобы не упускать деталей. Грустно, когда неоткуда ждать помощи? И знакомым не позвонишь, да?

— Дырки в законах очень скоро заделают. На уровне парламента, кабмина, избирательной системы. Это я вам как кандидат в депутаты обещаю.

— Пф-ф-ф. Держусь, чтобы не расхохотаться, — Ван поднял вверх руку и пошевелил пальцами, отдавая жестом какую-то команду.

— Все мои "знакомые", которые надо, и так наверняка здесь. Просто нужно уметь разговаривать с людьми и видеть в них людей, а не скот. Но вам этого не понять.

— Не продемонстрируешь иллюстрацию к своей концепции? — в словах старшего инспектора гигантским валуном каталась вперёд-назад неприкрытая насмешка. — Не вижу у тебя в руках потенциальных источников оптимизма.

— Легко. Вы у себя за морем просто слишком привыкли к чужой и массовой покорности.

— Да ну?

— Да. И вы не привыкли, что вас окружает гражданское общество. Которое может повлиять на вас намного сильнее, чем вы в обратную сторону.

— Жду с нетерпением, — Ван развёл руками и картинно посмотрел по сторонам.

— ХАТИ-КЮ-САН! ЕСТЬ КТО РЯДОМ?! — блондин обратился ко всем своим, так сказать, коллегам по цеху, если таковые имелись среди уже солидной по количеству толпы.

Интересно, знают ли китайцы все синонимы слова "якудза", совсем не к месту подумала Руру. А то ведь могут и не понять, что при них сейчас уточняют количество соратников. В открытую.

— Да.

— Есть.

— Смотрим. Видим.

— Контакт.

— Что?

В ответ старшекласснику раздалось сразу несколько голосов, из различных точек.

— А теперь фокус персонально для вас. — Блондин выставил вперёд указательный палец и демонстративно пересчитал всех сотрудников восьмого бюро. — Следующий раунд будем работать в суде. А пока…

— Взять, — Ван, наверное, что-то увидел в глазах блондина, судя по тому как он неожиданно отпрыгнул назад.

На его место стремительно перетекли ребята в защитном снаряжении.

— Ну, и что теперь? — за спинами очень специфической ведомственной поддержки на его лице не отражалось ничего, кроме любопытства.

— Хати-кю-сан! ТЭННО ХЭЙКА БАНЗАЙ! — Асада подхватил из открытого микроавтобуса похитителей сестры обрезок железной трубы.

После чего врезал им по забралу самого ближнего китайца, проскальзывая под рукой второго.

— БАНЗА-А-АЙ!

Руру, широко открывая удивлённые глаза, поймала себя на двух неуместных мыслях.

Во-первых, единственным свидетелем такого неоднозначного разговора была лишь она. И то — случайно, непреднамеренно и только потому, что оказалась на газоне лёжа.

Во-вторых, похоже, полиция всё это время что-то здорово упускала в массовых настроениях. По крайней мере, ринувшиеся на китайцев восьмёрки сзади люди были никак не малочислены, а то и между собой организованы.

Похоже даже, что действовали как бы не согласованно.

Впрочем, была