Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Только покричите ему, что это я вас послал, — произнес Ростик им уже в спины, — а не то он, не дай Бог, стрелять начнет, не разобравшись.

— Может, мне с ними отправиться? — спросил, сразу встревожившись, Перегуда.

Для убедительности он потеребил неумелыми, мягкими руками свой карабин. Тот был спущен с предохранителя, и Ростик почему-то почувствовал себя неуютно.

Он сразу же попросил оружие себе и без труда получил его. И даже вместе с подсумком, набитым патронами.

— Сделайте одолжение, возьмите, если он вам нужен, — отозвался Перегуда. — У меня еще есть в кабинете. Новый.

Ростик с удовольствием привесил подсумок на пояс, поверх доспехов. Это лучше, чем возвращаться к Пестелю с мечом и ружьем пурпурных, из которого он пока так и не удосужился выстрелить.

— Что тут произошло, Борис Михалыч? — спросил Ростик, надеясь получить хоть минимум информации.

— Прилетели эти, на летающих бочках, устроили кутерьму и, кажется, захватили город. Больше я ничего не знаю.

— Ладно, я схожу еще за одним своим приятелем, а вы пока не высовывайтесь. Вечером обдумаем, что следует предпринять.

Он уже повернулся, когда Перегуда произнес:

— Только вы, Ростик, не будьте слишком... слишком доверчивы. Я слышал, многие негодяи перешли на сторону новых правителей Боловска. И даже... Впрочем, идите, все обсудим вечером.

Размышляя над этими словами, Ростик и топал по рощам и кустам с разгруженной лошадью. Пестель оказался совсем не там, где он рассчитывал его найти. Как оказалось, к сбитой летающей лодке подходили новые и новые машины пурпурных, и биолог перетащил амуницию в более, как ему показалось, укромное местечко.

Место в самом деле было настолько укромным, что, если бы Ростик не покричал, а Пестель не отозвался, они могли и не найти друг друга. Но все обошлось, и, снова нагрузив жеребца под завязку, как караванного верблюда, они двинулись к обсерватории.

Солнце выключилось, когда они и не ожидали. Со всеми волнениями и драками второй половины дня время пролетело быстрее, чем они думали. К обсерватории подошли уже в темноте. Шакалы выли сердитыми голосами, а жеребец беспокоился, но стоило Ростику пальнуть в воздух, чтобы освоить новый для себя ствол, как стая разбежалась.

Они вошли во двор и лишь тогда заметили, что со всех сторон их окружает слишком уж глубокая тишина. Для верности Ростик проорал:

— Эй, мы вернулись! Не вздумайте стрелять.

— А никто и не думает, — отозвался из темноты мужской голос. Он явно не принадлежал Перегуде, и выговор у него был гортанный.

— Кто тут? — Ростик пожалел, что отдал автомат, из него вернее бить на голос.

— Ростик, мне сказали, что ты должен тут появиться.

Рост сделал несколько шагов и увидел на фоне белой стены сарая четкий силуэт. Он сделал еще пару шагов, не опуская оружия. Силуэт ожил и пошел ему навстречу, что-то бормоча под нос. Скорее по акценту, чем по голосу Рост наконец понял, что видит перед собой Эдика Сурданяна. Лучшего нельзя было и пожелать.

— Эдик! Вот ты-то нам и расскажешь, что тут произошло.

Минут через двадцать, когда они устроили из холла обсерватории временную конюшню, разгрузили и обтерли вымотавшегося чуть не до смерти жеребца, напоили его и засыпали в торбу фасоли, за неимением овса, разожгли одну из оставшихся с зимних пор буржуйку, на которую поставили котелки с водой для каши и чая, к ним присоединился и старшина. Он был слаб, но крепился. И в любом случае хотел принять участие в обсуждении необходимых действий против пурпурных.

Но сначала следовало выяснить, кто они такие, чего хотят и где их главные базы. Когда Эдик осознал, что все эти вопросы адресованы к нему, он очень удивился:

— Я же ничего не знаю. Я был на севере, когда произошло нападение. Мы с Наумом Макаровичем должны были обозначить дорогу в Чужой город.

— Дорогу, вот так сразу, вдвоем? — съехидничал Пестель.

— Нет, — подначки добродушный Эдик не заметил, — не совсем сразу, а все-таки по карте.

— Понятно, — согласился Ростик. — Разметку делали... А где сейчас Вершигора?

В самом деле, судьба бывшего главного редактора «Известки» требовала ясности.

— Так он же отправился к сигнальной башне. А меня послал сюда.

— Почему к сигнальной башне? И что это вообще такое — сигнальная башня? — спросил Пестель.

— Так все называют башню с сигнальным шаром, — пояснил Перегуда. — В общем, это довольно разумно. Вот только...

— Вы думаете, там собралось немало народу, который размышлял, как Вершигора? — спросил его Ростик.

Перегуда внимательно посмотрел на Ростика. И кивнул.

— Тогда я отправляюсь туда, — сказал Ростик, подбирая свой шлем и карабин. — Во-первых, людей нужно накормить и обогреть. А во-вторых, новости узнаем, не может быть, чтобы там не было кого-то, кто бы не знал, что тут произошло.

20

Ростик проснулся от чьих-то пальцев, которые качали его за плечо. Он открыл глаза, вокруг стояла темень, тело болело, хотя доспехов на нем не было. Сейчас это как раз и раздражало, похоже, он привык спать в железе, на спине, как чурка какая-то. Без доспехов он чувствовал себя каким-то раздетым.

— Ты кто? — спросил он темноту.

— Ростик, это же я, Эдик. Я за ними сходил и привел.

Тогда Ростик вспомнил все. Он не пошел за людьми к сигнальной башне, он просто споткнулся, когда вставал, и самым потешным образом растянулся у огня, чуть было не вылив на себя котелок с чаем. Вот тогда-то Перегуда веско произнес:

— Все, выработал ты свой ресурс, парень, ложись спать. А за ребятами к башне Эдик сходит.

И как Ростик ни протестовал, его мягко, но настойчиво отстранили от этого дела, уложили спать, причем особую настойчивость и властность проявили как раз обсерваторские тетки. А по темному полю, за пять километров вокруг враждебного теперь Боловска отправили бывшего журналиста.

— Сколько времени ты ходил? — спросил Ростик, плеснув себе в лицо холодной воды из котелка.

— Долго. Туда шел — заблудился, обратно пошел — тоже едва не заблудился. Всего часов шесть получилось. Чуть шакалы не напали...

Раздражение прошло. Ростик чувствовал себя отдохнувшим. Давно так не спал, — должно быть, настроился на глубокий сон, да еще в безопасном месте, когда караул несут другие... Да, шесть часов сна — такого, пожалуй, месяца три не было.

— Ну, пошли, — он подхватил карабин, и оба потопали вниз, причем теперь, без доспехов, он мог идти совершенно бесшумно. И легко, словно его накачали гелием, как аэростат, и он