Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

выматывающей русской зимы. Потому он и прижился в советском обществе. Даже позже Рождество его так и не смогло заменить, а нехристианские республики так и оставили это праздник в череде национальных.

— Куда сейчас, Леонид Ильич?

Немного подумав, отвечаю:

— В Кремль. Поработаю до обеда и в Заречье. Устал.

Как же я устал!

Уже в ЗИЛе понимаю, что надо было сразу ехать домой. Какая сейчас работа! Я и в самом деле безмерно устал. Этот год дался мне особенно тяжело. Страсть неофита уже угасла, а по факту занятая мною должность обозначает чуть ли не ежедневную тяжелейшую работу. И 1967 год стал началом слома эпохи. Столько всего случилось непредсказуемого и страшного. Черт с ним, с Ближним Востоком, есть еще время для тотального перераспределения местных ништяков. Но Китай! Мао с ума сошел или его кто-то подставил? Чего-чего, а такого я не ожидал. И судя по скорому удару возмездия, простого ответа на вопрос не существовало. Это ханьцы сами намудрили, да так, что вместо одной КНР у нас сейчас две, и Маньчжурия под советским военным присмотром. Так что следующий год точно станет эпохой кровавого противостояния или окончательного распада восточной империи. Посмотрим.

Мне бы внутренние проблемы сначала решить. Подавить оппозицию в ЦК и… Хорошо хоть голову у гидры отрубили. Меня внезапно пробил озноб. Видимо, переживать те проклятые часы придется до конца тутошней жизни. И я до конца не уверен, что поступил правильно. Но точно бесчеловечно. Ну, почему, если ты отвечаешь за государство и отчасти за все человечество, то обязательно приходится совершать массу грязных поступков. Почему? Да потому что власть влечет к себе продажных, моральных уродов и настоящих садистов. И вот этой среде приходится соответствовать.

Но окровавленное лицо бывшего Первого секретаря ЦК КПСС и второго правителя мира будет сниться мне еще долго.

Снова морозное ноябрьское утро. Темень за окном, занавешенные окна и выставленная по кругу охрана из «своих». Никто не должен узнать, никто не должен помыслить, никто не будет заикаться про закон. Потому что если делят власть и прошлое, то ни каком правосудии и морали никто и никогда не заикнется. Нужны были революции головы Карла I и французского короля Людовика XVI. И они пали. Надо было убить табакеркой Павла и его убили. Потребовалась смерть последнего императора России. И его семью расстреляли. И все в угоду политического момента. Не в то время и не в том месте. Жуткое стечение обстоятельств и воли народных масс.

Вот и Никита Сергеевич попал под раздачу. Он лежал передо мной на полу с разбитой головой. Переусердствовал с моей охраной. Привычки-то старые остались, и гонор никуда не делся. А там такие ребята, что меня в обиду не дадут. Они только что все вышли по кивку моей головы, и мы остались наедине.

— Не ожидал от тебя Лёня, такой прыткости. Бить-то было зачем? Не по-большевистски это.

Несмотря на остроту момента, я чуть нервно не захихикал. Затем взял себя в руки.

— Никита Сергеевич, а что тогда в тридцатые в застенках НКВД со старыми большевиками делали? Угощали чаем и марципаном?

Хрущев понимает, что зря меня провоцирует, но удержаться не может.

— Так с врагами народа никто не церемонится!

Я обошел его кругом и присел на корточки, стараясь разглядеть лицо бывшего Первого.

— Ты, что ли, сам себя назначил тем, кто имеет право утверждать врагов народа? Сколько ты там людишек внес в расстрельные списки? Испугался после пленума обличений? Начал пачкам людей топить?

— Время такое было, Лёня!

— Не время, а вы его сами таковым сделали.

— Ох, Лёня, сколько ты всего не знаешь.

— Это вы зря, Никита Сергеевич. Мне товарищ Молотов многое поведал. Как и арестованная накануне группа МИДовских работников. Из Информбюро бывшего и Интернационала. В КГБ вы всю агентуру растеряли давно. Не так ли?

Как он на меня глянул! Не дурак он, товарищ Хрущев. Вовсе не собирался назад вскарабкиваться. Но держать руку на пульсе и контролировать после переворота — это обязательно. Добиваю дальше:

— Что же вы так неаккуратно с документами, Никита Сергеевич? Нам попалась одна крайне интересная записочка. Много вам англичане за нее обещали?

Вот тут он все понял и буквально завыл. Затем глянул на меня злобно. Но ноги у Хрущева хитрым узлом связаны, с места он подняться не может. Не дурак же я в самом деле!

— Сволочь! Я еще доберусь до тебя и в первую очередь до твоей семейки! Страх вы забыли, страх!

— Вот это и есть самое вредное, что ваша группировка со страной сделала. Страх вбили в души людей. Как вот после этого коммунизм строить? А, товарищ Хрущев? Как ты там писал в прессе: «Мы должны уничтожать мерзавцев, предателей, где бы мы их ни вскрыли. Если мы рубим врагу его змеиную голову, то спасаем тысячи жизней рабочих, колхозников, трудового народа нашей страны». 55 741 человека в одной Москве было арестовано. По-твоему, надо заметить, наущению. Не все из них были невиновны. Я в это не верю. Иначе ваша группировка не начала бы свалку. Ведь ты по наущению кураторов в массе остальных прятал именно вам неугодных людей? Что вы хотели на самом деле?

Я такой ненависти в глазах не видели еще никогда. Это взгляд загнанного, невероятно сильного и хитрого хищника. Ведь как все было поставлено! Даже Сталин не раскусил этого шута горохового в вышиванке. Вернее, только частично. Или в своем обычном ключе Вождь решил того использовать. «Других генералов у меня для вас нет». А ведь это неправильно. Жуткий кадровый голод лечился ростом новых кадров. Что очень странно, сами же большевики начинали относительно молодыми людьми. Что же потом на посты старых пердунов ставили? Вот у нас прогресс и заглох!

Все-таки проморгал, но спасла реакция, наработанная в ежедневных упражнениях. Рывок бывшего Первого нарвался на крепкий ботинок. Хрущев заскулил, а в комнату мгновенно ворвались двое с пистолетами наперевес. Моя безопасность у них в приоритете.

— Стоять!

— Что-то случилось, Леонид Ильич?

— Случилось. Готовьте доктора и магнитофон.

Снова нагибаюсь:

— Что же они тебе обещали? Не мировую же революцию?

Никита прожигает меня насквозь. Его тайна раскрыта. А я не считаю эту историческую загадку какой-то особо таинственной. Достаточно посмотреть на Хрущёвскую амнистию и становится явным, какой урон она нанесла СССР. Значит, была проведена не просто так, а с какой-то целью. Затем Хрущева убрали.