Кавказский рубеж - Михаил Дорин

Тут-то и непонятно, почему и в этот раз провалилось ГКЧП? Ведь всё было устроено лучшим образом. Особенно круто получилось организовать переброску советских войск в Сербию, чтобы не дать НАТО окончательно разрушить страну.

Война на Балканах и бомбардировки Белграда в этой реальности начались раньше. И к счастью, закончились тоже раньше. Но раз провалилось ГКЧП, что теперь будет с войсками в Сербии?

— К другим темам. Вопрос о проведении миротворческой операции в Сербии сегодня стоял на повестке дня заседания президиума Верховного Совета СССР. Исполняющий обязанности президента Советского Союза товарищ Русов высказался за продолжение операции. Также он удостоил похвалы руководство Вооружённых сил, которое в кратчайшие сроки и в условиях кризиса с ГКЧП, смогло провести переброску войск. Однако, потребовал от нового военного руководства не вступать в боевые действия против войск НАТО…

Удивительно, что теперь Григорий Михайлович за ввод войск и хвалит новых генералов. Правда, старых решили отстранить.

— После заседания было объявлено, что новым министром обороны назначен…

Вот и пошли новые назначения после провала ГКЧП. Пока диктор зачитывала список изменений на руководящих постах в КГБ и Министерстве Обороны, я закончил с ботинками.

Сложив все мысли в кучу, я выдохнул. В прошлой жизни «парад суверенитетов» республик стал началом конца. Лавиной, которую уже было не остановить. И вот, снова. Победа в Афгане, успехи на Ближнем Востоке и Африке, Сербия, деятельность ГКЧП… выходит, что мы просто выиграли время. Но в целом стратегически ситуация в стране оставалась шаткой.

— Спокойно, Саныч, — сказал я сам себе вслух. — Делай что должен, и будь что будет.

Я быстро поправил лётный комбинезон, надел ботинки, взял с вешалки фуражку, «шевретку», и покинул квартиру. Я вышел на улицу и направился в сторону КПП. Путь до аэродрома можно было пройти с закрытыми глазами.

КПП встретил меня распахнутыми воротами, через которые как раз выезжал «Урал» с дежурным по полку на проверку караула.

Дежурным по КПП оказался молодой сержант из батальона аэродромно-технического обеспечения. Увидев меня издалека, он вылетел из стеклянной будки как ошпаренный.

— Смирно! — громко крикнул он, вытягиваясь в струнку и поедая меня глазами. — Товарищ подполковник…

— Вольно, Вань. Как обстановка? — прервал я сержанта и пожал ему руку.

Пару раз мне приходилось с ним непосредственно иметь дело. Однажды всю ночь он руководил очисткой полосы машинами КПМками, чтобы на аэродром мог сесть Ан-12 с важным имуществом.

— Без происшествий. Эм… с прибытием, Александр Александрович! — улыбнулся сержант, выпрямляясь передо мной.

— Спасибо. Как семья? — спросил я у парня, вспоминая, что он до моего отъезда в Конго женился.

— Всё хорошо. Ждём ребёнка, товарищ подполковник.

— Молодцы. Давай, тащи службу, — похлопал я сержанта по плечу.

Пройдя через вертушку, я встретился лицом к лицу с двумя курсантами, выскочившими из дежурки.

— Помощник дежурного… — хором начали они представляться мне, но я также остановил их.

— Спите? — спросил я, но потом увидел на столе в дежурке тетради и раскрытую Инструкцию экипажу.

— Учимся, товарищ подполковник.

— Это правильно. Но и про службу не забывайте, — подмигнул я и пошёл дальше.

Территория 158-го полка жила своей жизнью. Здесь, за бетонным забором с колючкой, время словно замерло. Вдоль аллеи, ведущей к штабу, стояли тополя. Бордюры сияли белизной, несмотря на грязь и слякоть 1991 года.

Пройдя сотню метров, я оказался на плацу перед штабом полка. В это время взвод курсантов шёл в сторону штаба одной из эскадрилий.

На каждом шапка-ушанка, шинель серого цвета, а брюки заправлены в сапоги. Увидевший меня заместитель командира взвода в звании сержанта, скомандовал, прикладывая руку к виску:

— Смирно! Равнение на-лево!

Все одновременно повернулись в мою сторону, подбородки взлетели вверх. Чёткий печатающий шаг сотрясал бетонные плиты. Я приложил руку к козырьку, приветствуя строй.

— Вольно! — громко произнёс я и пошёл к входу в штаб.

Навстречу попался замполит полка, майор Коваленко, с неизменной папкой под мышкой.

— Александр Александрович! Вы вернулись! — расплылся он в улыбке, крепко пожимая мне руку.

— А разве могло быть иначе. Или ты меня не ждал, Рома? — спросил я.

— Что вы! Мы уж заждались. Слышали про обстановку в стране. Весь полк гудит!

— Рома, ты лучше все пересуды и разговоры пресекай. Мы служим не фамилии, имени и должности. Мы стране служим, понял?

— Конечно! Как может быть по-другому, — он посерьёзнел.

— А теперь давай рассказывай.

Коваленко, как и любой хороший замполит, был человеком принципа. Он считал что знать нужно всё, поскольку знать половину не имеет смысла.

— Запчасти со скрипом везут, но мы всё равно летаем. У курсантов наземная подготовка идёт. Планируется культурно-массовая программа на выходных. Секретарь комитета ВЛКСМ полка предложил провести дискотеку в гарнизонном клубе. Репертуар затребовал у него, так что жду, когда мне его предоставят.

— Ну ладно тебе. Ты предлагаешь курсантам ещё и запретить слушать определённые песни? — спросил я.

Тут глаза у Коваленко на лоб полезли.

— Сан Саныч, вы бы если услышали, что они слушают на дискотеках, сразу бы меня поняли. Одна западная музыка. Иногда что-то русское играет.

— Петрович, ну не перегибай. Пускай танцуют подо что «танцуется».

Коваленко кивнул, и я попрощался с ним.

— Вы к жене? А она у себя на месте. Сегодня заходил к ней на медосмотр…

— Спасибо, Роман Петрович, — перебил я Коваленко и заспешил в санчасть.

— Саныч, минуту вашего ценнейшего и драгоценнейшего времени, — остановил меня Рома.

— Минута, время пошло, — подмигнул я замполиту.

— Александр Александрович, для одного из занятий с личным составом составляю вашу биографию. И есть маленький пробел.

Удивительно! Теперь про меня ещё и лекции будут читать. Знала бы моя первая учительница об этом!

— Какой именно пробел?

— Ваш второй орден Ленина. Хотелось бы узнать подробности, за что вы его получили.

— В личном деле есть запись? — спросил я, понимая, что правду всё равно замполиту не скажу.

— Написано, что за заслуги в освоении новой техники…

— Вот за это и получил. Петрович, бежать надо, — ответил я и ушёл в направлении санчасти.

В личном деле ни слова не было про Сьерра-Леоне, а также никто не писал, что в 1986 году меня хотели представить к званию Героя Советского Союза. А ведь именно после Африки мне и дали второй орден Ленина. И, как это ни парадоксально, именно из-за моей пропажи для работы в Сьерра-Леоне и забылся момент с подачей меня на Героя.

Я свернул к одноэтажному белому зданию, укрытому в тени елей. Здесь пахло не керосином, а очень даже пахло хлоркой и лекарствами.