Системный рыбак 4 - Сергей Шиленко

Мира фыркнула:

— Тесто месить каждая дура может. А вот хозяйство в кулаке держать, чтобы всё по струнке шло, это умение!

Я невольно представил, как Мира держит в кулаке моё «хозяйство». Картинка вышла довольно пугающая…

Сара возразила:

— Какой толк от силы, если ума нет! Травы знать надо, какие с чем сочетаются, чтобы не отравить гостей!

Где-то на периферии зрения заметил, что Амелия застыла. Её веер больше не двигался, глаза опасно сузились, превратившись в две ледяные щели.

Женщина рядом с ней отшатнулась, и я понял почему. Веер в руках Амелии начал покрываться инеем. Белые кристаллы расползались по ткани, превращая его в замороженный артефакт.

Спор меж девушками стремительно набирал обороты. Каждая из трёх претенденток расхваливала свои достоинства, не стесняясь принижать чужие. При этом Мира и Сара по-прежнему держали мои руки мёртвой хваткой, а Неля стояла прямо передо мной, отрезая путь к отступлению.

Очередь у двери оживилась. Кто-то присвистнул. Кто-то начал делать ставки:

— Ставлю два медяка, что рыжая победит! — объявил один из присутствовавших охотников.

— Три на Нелю! — отозвалась старушка.

— Эх, молодость, — мечтательно вздохнул старик с клюкой. — Бери всех трёх, парень! Жить веселей будет!

Хохот прокатился по пекарне.

Я стоял в центре этого безумия, зажатый между тремя девушками, которые продолжали тянуть меня в разные стороны. Голова кружилась, веки наливались свинцом, а в ушах звенело от голосов.

— ДОСТАТОЧНО! — в итоге рявкнул я громко, и голоса в пекарне смолкли.

Девушки замерли, глядя на меня с удивлением, а я высвободил руки и обвел всех грозным взглядом.

— Да, хватит! Пусть он сам решает! — не так меня поняла Неля и сделала резкий шаг вперёд, оказавшись так близко, что я почувствовал запах ванили от её волос. — Ив, выбирай! Прямо сейчас! С кем на свидание пойдёшь?

— Да, выбирай! — подхватили Мира и Сара.

Три пары глаз уставились на меня. Очередь затаила дыхание. Даже Глаша перестала громыхать и смотрела с ожиданием.

Да твою ж мать, что ж они такие недопонимающие?

— Хорошо, тогда слушайте мое решение, — я сделал паузу, собирая в кучу расплывающиеся от сонливости мысли и готовясь предельно чётко расставить все точки над «и». Но не успел.

Щёлк.

Звук был тихий, но в напряжённой тишине пекарни он прозвучал как выстрел.

Я обернулся.

Температура в помещении упала. Воздух вокруг стал холоднее, и у прилавка закружились мелкие снежинки.

Амелия всё это время стояла неподвижно, но теперь её лицо стало белым, как мрамор, и от девушки веяло арктическим льдом. Веер был плотно сложен в её руке, а вокруг кружилась морозная дымка.

Красивые женские глаза метали молнии. Ледяные молнии.

Очередь заметила это одновременно, люди шарахнулись в стороны, освобождая пространство.

Амелия сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ее походка была грациозной и спокойной, но при этом наполненной силой, как у пантеры находящейся в своих владениях.

Она остановилась в трёх шагах от нашей группы.

— Представление, — её голос был ледяным, — окончено.

Неля, Мира и Сара одновременно обернулись, увидели Амелию и побледнели.

— Госпожа Флоренс, — пролепетала Неля, делая шаг назад.

Амелия не обратила на неё внимания. Взгляд Флоренс скользнул по трём девушкам, а потом остановился на мне.

— Всем следует разойтись, — продолжила она тем же ледяным тоном. — Немедленно.

Глаша попыталась вмешаться, выступив вперёд:

— Госпожа, мы тут просто…

Амелия обернулась к ней. Глаша осеклась на полуслове, схватила Нелю за руку и потащила в подсобку.

Мира и Сара переглянулись, отпустили мои локти и быстро пошли к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания.

Очередь покупателей растворилась, словно её и не было. Люди вышли из пекарни, даже не вспомнив про хлеб.

Через несколько секунд мы остались одни. Я, Амелия и оледеневший веер.

Амелия повернулась ко мне. Снежинки вокруг неё ещё кружились, но уже медленнее. Температура начала подниматься.

— Я искала тебя две недели, — сказала она медленно, с перезвоном ледяных нот. — А ты здесь… развлекаешься с деревенскими девицами.

Я окинул её взглядом. Мраморное лицо, поджатые губы, пальцы, сжимающие сложенный веер так. Под глазами залегли тени, словно она тоже не спала несколько ночей.

Усталость отступила, смытая волной чего-то похожего на злое веселье. Вся эта ситуация, сватовство, девицы, Амелия с её взбрыками, была настолько абсурдной, что единственным разумным ответом мог быть только сарказм.

— Был занят делом, — я пожал плечами. — А если ты ревнуешь то это сугубо твоя проблема.

Амелия замерла. Я почти ожидал, что сейчас температура снова рухнет в глубокий минус, но вместо этого на её скулах проступил лёгкий румянец.

— Я не… — она осеклась, сжала губы. Потом выдохнула. — Мне нужен разговор с тобой. Важный.

Соскочить явно не выйдет, Амелия не из тех, кто умеет отступать. Хотя, если быть честным, у меня уже у самого поскрёбывал интерес: что за разговор может быть настолько важным, чтобы ради него потратить две недели на поиски?

Собрав остатки сил, я жестом указал на дверь.

— После тебя.

Она направилась к выходу, не оглядываясь. Последовал за ней, мысленно попрощавшись с планами поскорее добраться до дома и как следует отоспаться.

Выходя из пекарни, краем глаза заметил, как из окна подсобки выглядывали Глаша и Неля. Две пары глаз, полных разочарования и неугасшей надежды.

Охота на перспективного жениха на этом точно не закончится. Просто временно объявлен перерыв.

Я вздохнул и шагнул на улицу следом за Амелией, навстречу солнцу, свежему воздуху и какому-то важному разговору.

Глава 2

Я молча кивнул в сторону узкого проулка, зажатого между лавкой зеленщика и глухой стеной склада. Там, в тени, пахло сыростью и гнилой капустой, зато не было лишних ушей. И, что важнее, не было Глаш, Нель и прочих желающих меня охомутать и женить на себе.

Амелия проследовала за мной. Её служанка осталась на площади, растерянно оглядываясь по сторонам.

Мы прошли несколько метров, пока толпа не осталась позади, и я остановился у глухой стены. Прислонился к ней спиной, чувствуя, как холодный камень приятно давит на позвоночник. Хоть что-то твердое, на что можно опереться. Веки наливались свинцом, а в голове пульсировала тупая боль.

Амелия встала напротив, скрестив руки на груди. Смотрела на меня с каким-то странным выражением, словно хотела что-то сказать, но не знала, с