Барон Дубов. Том 13 - Сергей Витальевич Карелин

— Угу, и Мешки нас сразу слизью накроют, — согласился я. — Нам-то с Митой ничего, нас Инсект защитит, а вот остальные…

Вдруг где-то ухнул взрыв, на миг черепичные крыши вспыхнули оранжевым, а следом ветер принёс оружейную трескотню. Мечников отвлекал Врага от нас. Саранча во дворе вздрогнула, словно просыпаясь, и рванула через проём ворот. Рядом с ним валялись большие сломанные двери. Остались только Мешки, которые тут же начали швырять комья слизи в сторону боя.

— Артиллерию и сюда подвели, — зло процедил Билибин. — Я с ней разберусь, а вы идите. Враг на нас не подумает, решит, что это солдаты Мечникова смогли нанести удар.

— Тогда давай, — кивнул я ему. — Веди, Хасан.

— Нам сюда, — шепнул Паша, и крадучись вышел из дверей первым.

Наш отряд пошёл вдоль стены, стараясь держаться в тени. Герцог же вышел на ступеньку крыльца и тут же растворился в воздухе. Через пару минут он вернулся, а Мешки, выпотрошенные, осели на землю, залив её слизью вперемешку с кровью.

Мы углубились в тюремный комплекс, миновав двор и несколько переулков, вышли в небольшое подобие садика. Хасан шёпотом пояснил, что здесь гуляли высокородные заключённые раз в день. За садом находились ещё одни ворота, которые вели к большому и богато украшенному зданию с остроконечным шпилем на круглой башенке. Ворота, выломанные, валялись тут же.

Бум! Донёсся через проём глухой удар. Мы поспешили туда, но тихо. Я не забывал использовать свой змеиный пояс на всякий случай, чтобы враг не заметил нас. Надолго его не хватало, поэтому использовал в моменты перебежек на открытой местности.

За воротами оказался ещё один сад, куда богаче и краше только что пройденного. Пушистые деревья были облеплены персиками и апельсинами, трава внизу тоже была усеяна упавшими фруктами. Во множестве мест росли прекрасные цветы, которые сейчас поникли, а сад пересекали узкие дорожки. Они, как лучи солнца, вели к круглой площадке с фонтаном. А за фонтаном высились большие двери в здание. Даже отсюда, за сотню с лишним метров, было видно, что створки помещались углублённо на целый метр. Настолько толстые здесь стены.

В здании не было окон на первых этажах, только узкие бойницы почти на самом верху. Жнецы пытались забраться по стенам, но стены были выполнены из какого-то особого камня, который не могли пробить их руки-лезвия. Даже царапин не оставляли, кажется.

Ворота выходили в сад справа. Сюда же вели ещё одни ворота, слева — большие, как сами стены, высотой в шесть метров, и тоже выломанные. А у крыльца собралась толпа Саранчи.

Послышался короткий топот и снова… Бум! Это Носорог разбежался по одной из тропок и врезался в дверь. Та вздрогнула, но устояла. На створках уже была выдолблена яма сантиметров под десять глубиной.

Наш отряд вытянулся вдоль стен тюремного комплекса, не спеша заходить в сад.

— Род Кан — там! — сообщил Хасан, стоя позади меня. — Эти люди не бойцы, князь. Они не воевать, а сочинять стихи и песни и работать с кровь.

— Похоже, они туда все три дня долбятся, — произнёс Билибин, выглядывая с другой стороны проёма.

— Знают, что там род Кан, — понял я. — Это Тарантиус. Ему стало известно, что Деникин с помощью этих людей выведал, под какой личиной он скрывается.

— Точно. И теперь хочет оборвать эту ниточку.

Бум! Носорог снова врезался в двери. Отлетел от неё, упал и больше не поднялся. Несколько пехотинцев подошли к телу твари и оттащили вглубь сада, где выкинули в большую тёмную кучу. Только сейчас я понял, что это куча сплошь состоит из трупов Носорогов. Тут же появился новый Носорог и с разбегу врезался в створки, и те с сочным треском провалились. Саранча тут же ломанулась внутрь здания, и оттуда послышались крики и выстрелы.

— Ага, — согласился я с Билибиным, и в моей руке появились топор с молотом. — Только я этого Тарантиуса на этой ниточке и повешу! Вперёд!

Я не собирался дать Саранче исполнить задуманное. Но откуда Тарантиус знает, что я иду по следу? Нет, это само собой разумеется, но откуда он знает, как именно я иду? А, чёрт, сейчас некогда об этом думать!

Враги серой лентой втягивались в большое здание с толстыми стенами. Я первым сорвался с места и бросился на них, давясь злым рычанием. Следом бросилась Мита, оскалив острые зубы и рыча. Альфачик, Гоша и все остальные. Дружинники, Никон и янычары открыли огонь по врагам ровно в тот же момент, когда я врезался в их ряды. Удар молотом по земле с молнией и острыми корнями расшвырял Саранчу, разрезав их надвое. Врагов слева атаковали все, кроме меня, Миты, Кремницкой и Билибина. Мы бросились вправо, пытаясь успеть спасти этих Канов.

Люди, прятавшиеся в этой крепости, что была для них тюрьмой, мало что могли противопоставить Саранче. Всего несколько тюремщиков с автоматами и винтовка, у остальных разве что пистолеты. Они правда не походили на воинов. Субтильные тела, высокие лбы и умные, но у многих уже мёртвые глаза.

Пехотинцев Врага гнала вперёд злая воля. Они не обращали на нас внимания, даже когда мой топор или меч Кремницкой настигали кого-то из них. Умирали, пытаясь идти дальше — на верхние этажи.

(осм.) — Умрите, твари! Это вам за моего отца! — вдруг прокричал юнец лет восемнадцати на вид.

Смуглый, с лёгким чёрным пушком над верхней губой и в светлых просторных одеждах. Его окружило несколько пехотинцев и вонзили ему клинки в живот. Парень сжал что-то в руке.

— Нет!!! — завопил Билибин.

Он был ближе всех к нему, но взрыв прозвучал практически мгновенно. Герцог успел раствориться в воздухе за миг до, и ударная волна швырнула его в меня, как раз когда я сам побежал к пацану.

Я опустил опалённого герцога на пол. Он был жив, но из ушей текла кровь.

— Дальше сам, Дубов, — шепнул он, морщась от боли. — Ты должен успеть!

Саранчи снаружи было ещё много, но отряд втянулся внутрь и легко удерживал её, не давая войти. Альфачик бил молниями, бойцы стреляли, а Гоша затянул проход золотистой паутиной, которую не могли преодолеть враги. Я же, оставив Билибина Кремницкой, устремился по круглой лестнице на самый верх. Саранча тоже рвалась туда, и я наступал ей на пятки.

Нет, так я не успею.

Духовным зрением увидел впереди себя духовные кляксы врага, а наверху несколько душ живых людей. Вычислил ту кляксу, что бежала первой по лестнице, и пустил в неё иглу, убивая наповал. Парой пролётов