Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Гнус после истории с архивом был личностью популярной, поэтому мои друзья его сразу узнали. Пацан днями шатался по кампусу и грустным, жалостливым тоном рассказывал, как прекрасно они жили с алхимиком, но явился чертов Оболенский и все испортил. Студенты плохо понимали, кто такой алхимик, потому как ни разу его в глаза не видели, но искренне сочувствовали наглому мальчишке.

В принципе, меня его действия вполне устраивали, потому что слухи, распускаемые Гнусом, способствовали росту моего авторитета. О том разговоре, что случился между мной и Алиусом, мальчишка благоразумно молчал.

Студенты всей душой проникались слезливым рассказам Гнуса и подкармливали его, кто чем может, в основном всякими сладостями. В последнее время пацан перестал принимать сострадание в виде конфет. Сказал, что у него такими темпами вот-вот начнутся сахарный диабет, псориаз и язва желудка разом. Вместо этого он начал требовать «денежку».

Это при том, что, пока Алиус оставался под завалами, Баратов назначил наглого мальчишку писарчуком на полном довольствии, и велел ему вручную оформлять библиотекарские формуляры. Я так понимаю, князь прекрасно знал, сколько Гнусу на самом деле лет, видел его натуру насквозь, поэтому хотел избавить наивных студентов от наглого и хамоватого пацана-хапуги. Не вышло.

— Не возьмете, значит… — пацан прищурился, а потом, сделав неглубокий вдох, закатил глаза и открыл рот, явно собираясь заорать на весь кампус.

Я действовал молниеносно. Рука сама метнулась вперед и намертво припечаталась к противному мальчишескому рту. Гнус задёргался, забавно выпучив глаза, и даже попытался укусить меня за ладонь.

— Прекрати, — тихо приказал я.

В моем голосе было нечто такое, от чего у этого существа, столетиями прослужившего пауку-алхимику, похолодела кровь. Он вспомнил, кем Оболенский является на самом деле и замер столбом.

— Крикнешь — портал схлопнется. Прибегут преподаватели. Тогда вся наша прогулка накроется медным тазом, — спокойным тоном сообщил я Гнусу, — Меня это сильно разозлит. И мы с тобой очень долго, очень подробно поговорим о твоей дальнейшей судьбе. Разговор будет долгий, а судьба — короткая. Понял?

Гнус быстро-быстро закивал.

— Придется брать его с собой, — неожиданно сказала Муравьева, все так же не отрывая взгляда от портала. — Или он и правда устроит истерику. Только выйдем за пределы кампуса, побежит стучать преподам.

— Да вы что⁈ — возмутился Артём. — Мы в элитный клуб собираемся, так-то. В «Феникс». А он… он воняет! И выглядит… Блин… Я на него смотрю, сразу вспоминаю морскую свинку, которую мне в детстве подарили.

— Я тоже хочу! Тоже хочу в «Феникс»! — запищал Гнус, едва моя ладонь отклеилась от его рта, — Я столетия в пыльном архиве просидел! Хочу посмотреть, как люди веселятся! Хочу танцевать! Алиус говорил, у людей это очень забавно получается!

Я посмотрел на его жалкую, дрожащую фигурку. В словах мальчишки была какая-то до невозможного уродливая, но все же правда. В конце концов, он действительно очень долгое время провёл в компании существа, рождённого Бездной. Мне ли не знать, насколько это тяжело для смертных. А пацан, хоть и очень давно, но родился человеком. То, во что он превратился — заслуга помешанного на экспериментах Алиуса.

К тому же, Анастасия права. Оставлять его здесь одного — себе дороже. Уверен, как только мы покинем пределы кампуса, этот крысеныш сразу побежит доносить на нарушителей. А потом еще попросит у Баратова защиты.

— Ладно, — кивнул я Гнусу. — Но одно неверное движение, один писк — и я самолично сдам тебя Алиусу обратно. Он же когда-нибудь выберется наружу. В качестве объекта для следующего эксперимента пойдешь снова в лапы алхимика. Понял?

— Кто такой этот Алиус? — поинтересовалась Трубецкая, — Столько о нём разговоров.

Строганов громко икнул. Он, в отличие от Алисы, прекрасно помнил паука.

— Поверь, тебе лучше не знать, — Ответил я Трубецкой, затем снова посмотрел выразительно на Гнуса, — Спрашиваю еще раз. Ты меня понял?

— Понял, понял! — затряс головой Гнус и тут же, не спрашивая ничьего разрешения, юркнул в портал. Проскочил прямо перед Звенигородским.

— Ну надо же, какой мелкий и наглый гад… — Восхитился Артём.

— Идите, шустрее, — скомандовала княжна.

— А ты? — Никита посмотрел на Муравьеву вопросительно.

— Спасибо, что беспокоишься, но вообще-то, я отлично умею делать порталы, — хмыкнула Анастасия. — Они у меня фиксированные. После того, как перестану поддерживать, контур будет работать еще пару минут. Вполне хватит. Если вы, конечно, не будете тупить и таращиться на меня вместо того, чтоб заняться делом.

Слова княжны придали всем ускорения. Мы тут же по очереди нырнули в портал. Анастасия была последней.

Мир на мгновение поплыл, закружился в вихре несуществующих цветов, и вот мы уже беспорядочной кучей вывалились на прохладную, влажную землю.

— Ай! Сволочь! Ай! — Барахтался рядом со мной Артем. — Я на что-то сел!

— Анастасия! Ты специально? — кряхтела справа Трубецкая. — Я во что-то вляпалась! Очень надеюсь, что это не какашки!

Портал кгяжны и правда выкинул нас в центральном парке. С одной маленькой поправкой. В самом дальнем, самом неухоженном углу центрального парка, прямо в кусты.

Несмотря на позднее время, столица есть столица. Здесь всегда найдутся любители ночных прогулок. На скамейках сидели парочки, вдалеке слышался смех разнообразных компаний, но главное — мы оказались в той части, где по дорожкам бродили «собачатники» со своими псами всех мастей и размеров.

Их идеальную картину ночного променада нарушил наш внезапный и шумный выход из кустов. Особенно Гнус, который, выпав из портала, тут же в панике заметался по кругу, отряхивая свою засаленную куртку.

— Фу, мокро! Трава мокрая! Мне Алиус говорил, от сырости бывают глисты! — визгливо причитал мальчишка, подпрыгивая на месте.

Именно в этот момент один из «собачатников», выгуливавший большого и невероятно громкого пса, решил приблизиться. Наверное, смертный, страдая любопытством, хотел разобраться, что там в кустах происходит, если оттуда вдруг вылезла целая толпа людей. Да еще в компании шумного подростка.

Пес, заметив мечущуюся фигурку Гнуса, принял его за гигантскую крысу. Пожалуй, размеры собаки, которая в холке была мне едва ли не по пояс, позволяли ему так думать. Или, что более вероятно, пес решил, будто пацан, который прыгает и размахивает руками, — это прекрасный объект для немедленного задержания.

С оглушительным лаем, от которого заложило уши, пес рванул вперед. Хозяин, тщедушный мужчина в растянутом свитере, безнадежно повис на другом конце поводка. Он бежал, спотыкался, падал и громко кричал:

— Старк, нет! К ноге! Стой! Стой, скотина!

Но собака была непреклонна и непоколебима в своих стоемлениях. Она видела цель и очень хотела до нее добраться. Буквально секунда — и мощные челюсти сомкнулись на штанине Гнуса. Пес принялся яростно трепать ее из