Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

С ним определенно творилась какая-то потусторонняя ерунда. Как член семьи предсказателей (и даже не совсем фальшивых), он в принципе готов был поверить в призраков. Да, черт возьми, он уже в них верил со вчерашнего вечера! Но до идеи проклятия он пока решил не опускаться. Наверняка все можно объяснить гораздо проще.

Оказавшись в своей комнате, скинул на стул сумку. Ящик стола был выдвинут почти как вчера, и из футляра с гадальными палочками торчала одна.

– Нет, – сам себе сказал Хаято. – Не буду я смотреть.

Он достал телефон, чтобы позвонить Рюноске и выговориться, но взгляд словно прикипел к цифре на бамбуковой дощечке. Нельзя гадать самому себе, будешь проклят. Но он ведь и не гадал. Не гадал же?

Хаято начал злиться. Ему почти восемнадцать, и он не собирался трястись от страха перед бумажкой с дурацким предсказанием.

Но он помнил, что выпадало с такой цифрой на дощечке. Большая неудача.

Хаято раздраженно захлопнул ящик стола.

– Да пошли вы! – непонятно кому выкрикнул он и, не переодеваясь, спустился на первый этаж. Отец рано утром вернулся от родственников, мама уложила сестренку и сейчас возилась на кухне.

– Хаято, дорогой, – она повернулась к нему и настороженно окинула взглядом, – что-то случилось?

– Отстань от парня, – как всегда, отмахнулся отец и поправил очки. У него в руке была старая книга, он любил читать всякие исторические труды, связанные с эпохой Хэйан. – Он уже взрослый и не будет тебе все рассказывать.

Хаято сел за стол.

– Ма, па, – он потянул за манжет на правой руке. – Почему дедушка говорил, что нельзя делать предсказание самому себе?

– Потому что так ему говорил его дедушка, – ответил отец и перевернул страницу.

– А он с чего так решил?

Мама отвлеклась от помешивания и снова бросила на него подозрительный взгляд.

– Хаято, ты что-то натворил?

– Ну зачем ты сразу на него кидаешься? – отец посмотрел на нее поверх очков. – Он у нас умный мальчик.

Они могли часами говорить так, будто его тут вообще не было, – не потому что не любили, просто однажды умудрились создать семью, имея совершенно противоположные характеры, и за семнадцать с лишним лет как будто так и не привыкли к этому. Хаято казалось, он пошел больше в мать, отец был слишком… спокойным.

– Я ничего не натворил, – чуть повысил он голос, добился внимания и продолжил: – Значит, вы просто не знаете?

Это идеально работало с отцом. Он сразу отложил книгу и приосанился.

– Сузуки происходят из древнего рода оммёдзи. Прошло, конечно, уже много веков с момента наивысшего величия наших славных предков, но мы продолжаем хранить их заветы. Твой дед так сказал, потому что это семейная легенда.

– Не пугай мне ребенка, – опасно нахмурилась мама и перехватила деревянную лопатку покрепче.

– Эта легенда гласит, что каждый из семьи Сузуки, кто узнает свое будущее, будет проклят и вскоре умрет страшной смертью…

– Тадао! – голос матери заставил всех вжать головы в плечи. – Я запрещаю забивать ребенку мозги этой ерундой! Иначе, – она ткнула в мужа лопаткой, – никакого ужина!

Угроза подействовала, но перед тем как снова спрятаться за книгой, отец наклонился и тихо спросил:

– Надеюсь, ты не ослушался деда?

Хаято сглотнул. От ответа его спасла мама:

– Кстати, с кем ты вчера так поздно разговаривал по телефону? – вспомнила она. – С одноклассником?

– А? Нет, – Хаято с трудом скрывал нервозность, – я говорил с Рюноске.

– Рюноске? А кто это?

Мама всегда проявляла интерес к жизни сына и, в отличие от отца, знала о ней практически все, помнила по именам всех его одноклассников, начиная с младшей школы, так что Хаято принял ее вопрос за неловкую шутку.

– Очень смешно, ма. Рюноске – мой друг детства. Не делай вид, что забыла его.

Он взялся за палочки, поблагодарил за еду, только вот даже начать не успел. Отец переглянулся с мамой и покачал головой.

– Но у тебя в детстве не было друга с таким именем.

Хаято замер. На мгновение почудилось, что все вокруг снова застыло в абсолютной тишине, и родители вот-вот тоже исчезнут, как пассажиры из метро.

Хаято вцепился в край стола.

– Рюноске, – повторил он. – Как вы можете не помнить Рюноске? Он… он гостил… Он…

Мама смотрела с испугом, отец – с удивлением. А Хаято пытался вспомнить хоть один случай из их общего прошлого: совместная ночевка (она ведь точно была, да?), поездка к морю двумя семьями (а какая она, семья Рюноске?), как Рюноске заходил за ним, чтобы вместе пойти на секцию по баскетболу в прошлом году. Но почему-то в памяти все распадалось на фрагменты.

– Вы это специально, – не выдержал он, вскочил из-за стола и побежал к себе. Там схватил телефон – ну же, Рюно, просто скажи, что я не чокнутый — и открыл меню последних звонков.

Номер недействителен.

– Дерьмо! – Хаято швырнул телефон на кровать, и тот, подпрыгнув на пледе, обиженно погас.

В дверь осторожно постучали.

– Хаято? Хаято, все нормально?

Как все может быть нормально, когда твой лучший друг, кажется, не существует?!

Родители не понимали. Наверное, думали, что он сошел с ума, но он не сумасшедший! Он разговаривал с Рюноске буквально вчера! Он говорил… Что он говорил? Вспоминая тот вечерний звонок, Хаято хорошо помнил, что говорил сам, но в голове не всплыла ни одна фраза Рюноске. Какой у него голос? Такое же невозможно забыть за день.

Взгляд упал на выдвинутый ящик стола. Порыв ветра из открытого нараспашку окна – но оно же было закрыто – бросил в Хаято листок с предсказанием.

Большая неудача.

Неудача.

– Хаято? – мама еще стояла за дверью. – Милый, поговори с нами.

– Я… я спать, – хрипло ответил он. – Давай утром?

– Но еще слишком рано…

Она помолчала и наконец ушла, пожелав хороших снов. А вот Хаято сильно сомневался, что вообще сможет сегодня сомкнуть веки.

Он ошибся.

Не только уснул, но и до самого будильника не мог вынырнуть из череды кошмаров, после которых вся постель была измята, а пижама пропиталась потом. Волосы превратились в гнездо и тоже изрядно намокли.

На холодильнике Хаято обнаружил оранжевый стикер: «Завтрак найдешь, я с Канной в больнице». Хаято снял его и скомкал, после чего, отчаянно зевая, сел за стол. Отец уже, наверное, ушел в салон, и дом был непривычно тих, чего после рождения Канны давненько не случалось. Хаято уныло жевал омлет, попутно листая новости на телефоне и думая о вчерашнем.