Оревуар, Париж! - Алексей Хренов

Реальная война шла ровно с 10 мая, с того самого утра, когда Германия рванула вперёд, а он сам, после отставки Чемберлена, занял этот кабинет.

Телефон зазвонил резко, заставив его дёрнуться и неловко срезать кончик сигары, вызвав короткую и непечатную реплику.

— Поль? — удивлённо произнёс Черчилль, после того как его соединили со звонящим.

Голос Поля Рейно, премьер-министра Франции, был усталым и неожиданно спокойным.

— Уинстон… Мы разбиты.

Черчилль замолчал, задумчиво глядя на карту Франции.

— Что значит — разбиты? Бои идут, мне только что принесли аналитический обзор. Ваши и наши армии в Бельгии…

— Прорыв, — перебил его Рейно. — Немцы вчера прорвали фронт у Седана. Управления больше нет. Мы экстренно пытаемся их остановить.

Наступила долгая пауза. Пять дней войны и пять дней премьерства. И это слово — разбиты — перечёркивало все аккуратные бумаги на столе.

— Я прилечу, — сказал Черчилль.

— Вы нужнее в Лондоне, — ответил Рейно. — Нам сейчас нужны не только слова поддержки. Нам, как воздух, нужны ваши самолёты.

— Ясно, посмотрим, что можно сделать, — уклончиво ответил Черчиль.

Связь оборвалась. Черчилль положил трубку, снова взял сигару и продолжил пытаться её зажечь. Доклад так и остался лежать на столе — абсолютно правильный и уже абсолютно бесполезный.

А в этот самый момент один хреновый попаданец старательно зажмуривал один глаз и дышал чистым кислородом, пытаясь добиться простого и почти недостижимого — чтобы впереди был один прожектор, а не три, и один самолёт, а не целая эскадрилья, возникающая из ниоткуда. Его командир, капитан Поль, упорно норовил разделиться и летать сразу на двух, а то и на трёх машинах, каждая из которых вела себя независимо и крайне фривольно.

Вечер 15 мая 1940. Дороги между городами Мец и Верден, Лотарингия, Франция.

Утром он ещё был полковником де Голлем и командовал своим полком у Меца, привычно игнорируя с приказы и пытаясь удержать свои танки в кулаке, а не разбазарить их поштучно. К вечеру этого же дня он уже ехал бригадным генералом на северо-запад, в сторону Лаона, с новым званием, новой ответственностью и 4-й бронетанковой дивизией, которую ещё предстояло не столько принять, сколько сначала найти, а затем собрать в реальности — по дорогам, в отступающих колоннах, на обочинах и в полузабытых парках техники.

* * *

Дорога была забита всем сразу, тем особым хаосом, который возникает, когда война уже идёт не по плану, но ещё не призналась в этом вслух.

Машина де Голля затормозила резко. Впереди посреди дороги раскорячился грузовик, из-за которого доносился смех и голоса, слишком живые для прифронтовой местности.

Де Голль нахмурился. Звание бригадного генерала было у него всего несколько часов, но привычка смотреть на войну как на работу, а не как на повод для веселья, появилась куда раньше.

— Что там такое? — сухо спросил он, не выходя из машины.

Адъютант с переднего сиденья наклонился вперёд, всмотрелся и поморщился.

— Лётчики, мсье генерал, орошают придорожные кусты.

Де Голль вышел из машины. Лётчики действительно были изрядно пьяны. Не до беспамятства, но ровно настолько, чтобы говорить и смеяться громче, чем позволяет обстановка. Один из них сидел, привалившись к борту, глядя в пустоту. Другой курил в кузове, явно нарушая сразу несколько приказов. Третий просто улыбался всему миру, пытаясь перелезть через борт.

Де Голль повернулся к сопровождающему лётчиков офицеру.

— Капитан Порталис, мсье генерал, адъютант аэродрома, — представился тот.

— Любопытно, — произнёс де Голль, глядя на них. — Мы теряем небо, немцы чувствуют себя в нём как дома, а здесь… празднование.

Порталис кивнул, словно ждал этого вопроса.

— Извините, мсье генерал, эти охломоны уже закончили поливать придорожные кусты, и мы сейчас продолжим движение.

Он на секунду замялся и добавил:

— Я разделяю ваше негодование, мсье генерал, и не сомневайтесь, они понесут наказание, особенно за тигра, которого кормили в лучшем ресторане города.

— Тигра? В ресторане? — вытаращился на компанию лётчиков де Голль. — Нет, я слышал про кавалеристов и лошадей в шампанском. Чувствую, мне пора перейти на мытьё моих танков сидром, а баки заливать коньяком! А то так, глядишь, я отстану от современных традиций нашей армии!

Капитан Порталис грустно улыбнулся и произнёс:

— Они только что из-под Седана. По пять вылетов за день. У командира, капитана де Монгольфье, шесть вылетов и все с боями. — Он указал на курящего лётчика.

— Этот сбил троих, — адъютант махнул в сторону лётчика с приличными синяками на лице, — ещё перед тем как сбежал из госпиталя.

Де Голль посмотрел на лётчиков внимательнее. Смех был усталым, резким — таким смеются люди, которые уже посмотрели смерти в лицо и остались недовольны встречей, а теперь смывали это ощущение тем, что оказалось под рукой.

Его взгляд остановился на последнем — высоком, улыбающемся лётчике, с выражением человека, которому происходящее кажется слегка абсурдным.

— Постойте… — медленно сказал де Голль. — А вот этого нахала я помню! Он из Австралии!

Лёха поднял глаза, заулыбался и слегка запинаясь произнёс:

— О! К-какая встреча! Я вас помню! Вы — де Голль! Мы, кажется, ехали…

Де Голль прищурился.

— Именно так. Я надеюсь, он умеет не только пророчествовать и калечить генералов.

— Вы правы, — спокойно ответил Порталис. — Подтверждены четыре сбитых. А сколько на самом деле — никто уже и не считает, он просто перестал докладывать.

Де Голль ещё раз посмотрел на Лёху, уже без раздражения, скорее с забавным интересом.

— И что вы теперь скажете, мсье… австралиец?

Лёха улыбался, явно пытаясь сфокусировать взгляд, потом выпрямился, насколько позволяла обстановка, и старательно произнёс:

— Господин… перзиде…нт… нет…

Он поморщился, будто слово застряло где-то не там, потряс головой и попробовал снова:

— Перзиде… пиз***енент…… тьфу ты… Президент Франции!

Он с внезапной серьёзностью выпрямился и, путаясь в словах, но явно стараясь быть понятным, добавил:

— Это… главное — не сдаваться. Вообще. Ни разу. С немцами надо драться. И тогда… всегда. Где угодно. Ик… И как угодно.

Он махнул рукой куда-то в сторону темноты, и добавил уже тише, почти доверительно:

— Победа всё равно будет наша… Ик… Но будет. Это я точно знаю.

Порталис резко кашлянул, пытаясь замять неловкий момент.

Де Голль смотрел на Лёху долго