Душа техномага. Том 3 - Игорь Ан

лишь надеяться, что Орел не от ужаса так улыбался. Но я и сам видел, что большинство бойцов не пострадали или же были легко ранены. Это было не только удивительно, но и очень приятно.

— Командир, невосполнимых потерь всего четыре человека, — произнес Орёл нагнав меня, когда я бродил по поляне. — Двоих можно вернуть, если… есть возможность, — он покосился на соул-клинок в моих руках.

— Соберите всех, доставьте в клан и похороните с почестями. Семьям, если они есть, обеспечим поддержку. Идем, займемся теми двумя.

— Отлично! — отчеканил Орел. — Нам надо бы выдвигаться обратно. Чует мое сердце, что не все так просто с этим нападением.

— Свяжись с ребятами на базе и узнай, как у них дела. Тут нам понадобится много людей для сбора останков модеров. В идеале бы привезти сюда Инженера. Пусть посмотрит, чем можно воспользоваться.

Да, сбор лута — занятие очень приятное.

— Я решу вопрос с ее доставкой сюда, — пообещал Орел.

— Только пусть дочку не тащит. Нечего ребенку на такое смотреть.

— Будет выполнено!

Мне казалось, мы с Орлом прошли этап уставных обращений и ответов, но почему-то он вновь решил поиграть в солдата. Ладно, не важно. Пусть делает, что хочет, главное, чтобы работа шла.

Тела двух наших лежали недалеко от дома, прикрытые какими-то простынями. Неужели в доме раздобыли?

Оба бойца были мертвы, но с виду целы, а значит имелся шанс вернуть их к жизни.

В самом начале, когда я только стал понимать, что со мной произошло после той аварии, я не мог поверить, что возвращение к жизни вообще возможно. Мне казалось, что вся эта затея со сбором душ, с возможностью стать бессмертным… Ладно, пусть это не совсем бессмертие, но нечто близкое к нему. Эта возможность — дар.

Но со временем начинаешь понимать, как бы не складывалась жизнь людей, всегда найдутся те, кто придумает способы окончательного и бесповоротного убийства. Возможность лишить другого жизни дает некоторым индивидам смысл жизни, некую болезненную доминацию над другими. Зачем, казалось бы, убивать, если можно просто жить? Есть у тебя возможность существовать тысячи лет. Ну и отлично! Пользуйся, как говорится, всеми благами. Но нет. Как правило, те, кто может жить вечно, хотят иметь возможность лишить своего врага этой привилегии. Так было всегда и так будет.

Тогда я думал, что собрать души противника не составляет труда. Иди и бери. Но все живут в одинаковом положении, и твой враг может вернуться и отомстить за свою смерть. И это, как ни странно, для некоторых является сдерживающим фактором. Я и сам несколько раз проделывал такое. И обычно, месть была весьма жестока и изощренна. Ну еще бы, меня лишили жизни. Ответ должен быть сильнее и жёстче.

Кстати, во многих мирах воины приспособились. Чтобы человек не мог вернуться, необходимо лишить тело возможности восстановиться. Как правило, это расчленение. Именно по этой причине во многих местах, где я побывал, используют тот или иной вид оружия, способный наносить ущерб, несовместимый с дальнейшим воскрешением. Клинками сносят непутевые головы врага, мощным кинетическим оружием отстреливают конечности или те же самые головы. Как много, казалось бы, есть возможностей лишить тело дальнейшего шанса на перерождение, но почему-то многие используют отсечение головы. Это какой-то символ победы, окончательной победы над врагом. Так было в дремучей древности, так осталось и по сей день.

Я понял, что погрузился в мысли слишком глубоко. Орёл смотрит на меня и ждет. Не стоило тянуть, у нас еще масса дел.

— Готов? — спросил я Орла.

— Тот кивнул.

Я приложил лезвие соул-клинка к плечу одного из тел, рассек плоть. Выступила капля крови. Логично, сердце давно уже не билось.

Но магия починит это тело. Вот голову вернуть она не способна.

Нажал кнопку, предварительно выбрав ячейку с душой. Я взял душу из тех, что когда-то принадлежали бойцам нашего клана. Возвращать к жизни только что собранных модеров было бы небезопасно. Некоторое время после сбора душа находится в возбужденном состоянии. Она стремится жить и сильна настолько, что может полностью вытеснить сознание воскрешенного. Бывали случаи, правда, сам я не видел. Говорят, что, переселив душу только что убитого врага в своего соратника, бой может вспыхнуть с новой силой. Не знаю, но рисковать не стану. Мне нужны наши люди, а противник пусть «отлежится, подумает над своим поведением». Понятно, что там нечем думать, но все же.

Я оживил тех двоих, кто имел шанс, и оставил Орла присмотреть за ними. Если это их первое перерождение, то нужно было объяснить людям, что случилось. Уверен, Орёл легко с этим справится, либо найдет кого-то, кто поможет бойцам вернуться в строй.

Сам же я отправился в дом.

Вошел в холл и посмотрел на проделанное отверстие в стене. Саперы не слишком-то желали строение, но это не беда. Все восстановим, главное, что они успели вовремя вытащить бомбу отсюда.

Тетка стояла у проема и смотрела на улицу. В руках она держала какие-то бумаги.

Я подошел ближе.

— Андрюша, я так рада, что ты жив, — произнесла она слегка заискивающим тоном.

— Что вы здесь делаете?

— Тебя жду. Держи, — она протянула мне бумаги. — Это дарственная на дом. Так будет быстрее. Иначе долго оформлять, а так, я тебе дарю этот дом. Ты можешь вступать во владение уже с этого момента.

— Дарите мне дом, принадлежащий моей семье? — меня начало потряхивать.

— Да, все так, но пойми, я из благих побуждений.

Я отдышался, успокоился.

Сейчас, когда князь Коршунов был мертв, права на все его имущество переходило к старшему сыну, но если дарственную мне подписала жена, значит детей у них не было. Либо меня пытаются обмануть.

— А как же пава передачи по наследству? — решил все же уточнить я.

— Детей у нас нет, — тетка поняла меня правильно. — Тут все заверено электронными подписями, документы лишь формальность. Во всех распределенных реестрах данные уже имеются.

Я забрал бумаги и отвернулся.

— Ты позволишь мне остаться в этом доме на некоторое время? — вдруг спросила тетка.

— У вас есть ровно два дня. К тому моменту, как Император официально вернет мне титул, вас не должно быть в доме. Все ясно?

— Но, как же…

Я перевел взгляд на тетку.

— Князь все рассказал мне перед смертью. И о том, как вам достался этот дом, и о том,