О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

он, если судить по фамилии, азербайджанец. Высокий, стройный, как балетный танцор, черноволосый, с приятным открытым лицом. Одет слегка агрессивно, чем-то нацика из прошлой жизни мне напоминая: короткая черная куртка-бомбер и штаны-карго, заправленные в ботинки с высоким берцем. Волосы прикрыты тонкой лыжной шапочкой, народное название которой в приличном обществе лучше не использовать.

Алиев не глядя по сторонам прошел через улицу, на придомовую парковку, где уселся в темно-зеленый «Каят», внешне очень похожий на классическую «ладу седан» — проглядывают, все-таки, этно-культурные пристрастия азербайджанца, смотри-ка! Не с первого раза завел свой агрегат, и резко выехал с придомовой территории. Не торопясь и не скрываясь, скорее всего, просто манера вождения у него такая.

— Ну, поехали, — предвкушая хоть какое-то действие, произнес я, выезжая со двора следом за объектом.

Опять же, благодаря Ксюше мне не было необходимости сидеть у него на хвосте, мелькая приметным, как ни посмотри, «даймлером», в зеркале заднего вида. Держался на удалении метров в сто, держа между собой и «Каятом» несколько других машин. И сверялся с докладами помощницы.

Алиев выехал на путепровод, ведущий к окраинам, и некоторое время пилил, никуда не сворачивая. Вел он себя на дороге, конечно, как настоящий урод. Постоянно перестраивался — естественно, без сигналов поворота. То внезапно ускорялся — перед самым светофором. А когда не успевал — резко тормозил на красный. Короче, собирал лучи добра со всех участников дорожного движения в этом районе.

При этом, впечатления, что он заметил слежку и теперь пытается оторваться, не возникала. Просто такая у парня была манера езды. Случается, что тут скажешь. Чаще, чем хотелось бы.

Наконец, он свернул с основной артерии, углубляясь в частный сектор пригорода. Тут мне уже пришлось держаться поближе — пропустишь поворот, потом будешь долго его искать в этом переплетении узких улочек. К счастью, кружил по ним Алик недолго. Вскоре остановился у высокого забора, за которым возвышался двухэтажный особняк из крупных блоков.

Домик явно был не достроен: ни облицовки, монтажная пена в креплении окон на виду, крыша частично закрытая металлопрофилем, частично — плотной пленкой. Но — жилой. Из трубы поднимался дымок. Прохладно во Владимире в октябре, многие уже начинают подтапливать, если есть такая возможность.

Алиев припарковался у забора — естественно, как благородное рогатое животное, почти полностью перекрыв проезд по улице. Без стука отворил калитку и скрылся за забором.

— Ксюша, а кто у нас в теремке живет?

— Мышка-норушка, лягушка-квакушка… — тут же отозвалась нейросеть, но сразу же переключилась на серьезный тон. — По данному адресу никто не зарегистрирован, Михаил. Дом не введен в эксплуатацию. Но земельный участок числиться за Артемом Голковым.

После чего последовали подробности об этом самом Артеме: возраст, семейное положение, место работы. Ничего мне не говорящие — обычный ноунейм.

— Лады, тогда ждем, — кивнул я, принимая информацию. Между мной и машиной Алиева был почти целый квартал, плюс я так встал так, что меня пусть и голая, но раскидистая черемуха укрывала. Так что о легком обнаружении не волновался.

Минуты складывались друг с другом, и вскоре миновал час, как я без всякого толка сидел и пялился то на темно-зеленый «Киат», то на красный забор, то на недоделанную крышу дома. От нечего делать набрал Турова, попросил его через Касуми выяснить все, что возможно про Артема Голикова — все-таки Ксюша сильно ограничена по функционалу, а ее «старшенькая» может и вширь и вглубь рыть.

Саша пообещал перезвонить и отключился. Доложились Гриша и Толя — их объекты скучно работали там, где и числились. А вот Орбелиани «порадовал».

Оказывается, чтобы не примелькаться на своем монструозном джипе, он подключил к слежке своих нукеров. И те подошли к делу творчески. Прямо перед редакцией, где работал Емельянов, устроили парню наезд — в прямом смысле, чуть не сбили на перекрестке. А потом еще из машины выскочили два горячих горца и начали на Максимилиана наезжать уже словесно, мол, а чего это он дорогу на красный переходит, и мешает людям ездить и соблюдать правила.

На самом деле, подозреваю, грузины сами проскочили на красный, а объект как раз на зеленый шел. Но вы пробовали когда-нибудь убедить в чем-то парочку орущих кавказцев, которые и себя-то не особо слышат.

— Ну и нахрена, Гия? — раздраженно спросил я князя, довольно рассказывающего мне об этом эпизоде. — А главное — зачем?

— Да ты не волнуйся, Миша! — горячо заверил меня тот. — Очень же бытовая ситуация, он никогда не подумает, что это подстава. Тем более, для него все без последствий прошло, парни покричали да и уехали. А мы зато проверили его реакцию на раздражители.

Креативщики, мля. Меня окружают одни креативщики! Хорошо, что я не отправил Орбелиани с сопровождением за Алиевым. Представляю, какие бы гонки они устроили по трассе — чтобы грузины да позволили какому-то азербайджанцу так водить у них под носом? Ни в жизнь!

— И как, проверили?

— Ты знаешь, да, — удивил меня Гия. — Парни сказали, что держался он очень спокойно, будто у него не нервы, а стальные канаты. На провокации не реагировал. И еще вот момент — был готов к драке, причем, без страха.

— Даже так? — это и правда было интересно. Бывший нарик, стажер в газете, всего-то двадцать два года от роду, и такая выдержка. А еще готовность к бою. Не вязалось это с тем, что мы о нем знали. — А сейчас он чем занят?

— Зашел в редакцию, сидит внутри, не выходил. В здании два выхода, у обоих мои люди дежурят. Окна первого этажа тоже под наблюдением.

Вот что значит лучше перебдеть, чем недобдеть. Настоящий армейский подход. И подчиненные озадачены, и дело делается. Сам же князь, наверняка, сидит сейчас в ресторане и, судя по звукам на заднем плане, кушает. Жаль я так не умею.

— Добро, тогда в курсе держи по изменениям, — сказал я и отключился.

Грузинский князь своим подходом меня напрягал. Я до сих пор не был уверен, что поступил правильно, приняв его предложение войти в команду. Сейчас — ладно, его подход сработал, можно даже сказать, что вышел удачный экспромт, подаривший нам кусочек дополнительной информации. Но что будет, когда все пойдет не по плану. А Орбелиани, со свойственной ему армейской прямотой и горским темпераментом, продолжит исполнять такие вот лезгинки?

Но пока — спустим на тормозах. И вечером поговорим по поводу самодеятельности. А сейчас