Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников

— А я хочу уехать, — заговорила быстро и страстно. — Я хочу увидеть Арденхольм, хочу в Столицу! Говорят, в Соль-Арке есть не просто лавки, а целая Академия Алхимии. Там библиотеки высотой с дом, и древние фолианты, и мастера, которые знают тайны мироздания…

Она описывала мир, которого никогда не видела, но в который верила всем сердцем.

— Мать не отпустит, конечно. Говорит, я нужна здесь, в таверне. Но когда-нибудь… я все равно сбегу.

Слушал её и не перебивал. Не стал говорить, что Столица — это не только Академия, но и тюрьмы Серых Плащей. Что там правит Мариус Костолом, для которого такие, как мы — расходный материал. Что «тайны мироздания» часто покупаются ценой чужой крови.

Пусть не знает — пусть у неё остаётся красивая картинка. Мечтать полезно, даже если мечтаешь о красивой клетке.

— Что ж, — сказал я, когда она замолчала. — Каждому свое.

Лиза огляделась по сторонам, в последний раз окидывая взглядом поляну, ручей и дерево.

— Здесь и правда красиво, — вздохнула она. — Ты прав. Раньше я боялась этого места, а теперь… теперь буду скучать по нему, и возвращаться каждый день.

Я выдохнул, чувствуя, как навалилась тяжесть.

— Мне пора, — произнес я. — С дороги вымотался так, что упаду прямо здесь, если не найду кровать в ближайшие десять минут.

Лиза встрепенулась, очнувшись от наваждения.

— Ой, точно! — воскликнула шепотом. — Мне же матери помогать! Она меня убьёт, если узнает, что я шлялась ночью!

Обратный путь дался тяжелее. Перелезли через плетень без того азарта, что был в начале. Просто перешагнули черту, возвращаясь из мира чудес в мир рутины. Шли по темным улицам Травного Двора молча. Лиза иногда указывала на какой-нибудь дом, шепча имя хозяина или название травы, что сушилась на крыльце, но я слушал вполуха.

Мои мысли снова и снова возвращались к задаче. Керамика. Обсидиан. Температура обжига. Я пытался убедить себя, что это просто гимнастика для ума, что завтра мы уедем, и проблемы деревни останутся позади.

Мы вышли к таверне «Три Листа». Окна первого этажа еще светились желтым, а изнутри доносился раскатистый, пьяный смех Брока, перекрывающий гул голосов. Жив курилка. Значит, не влип.

Лиза остановилась у тяжелой двери, взялась за кованую ручку и обернулась ко мне.

— Спасибо, — сказала она. — За… ну, за всё. И за Томаса, и за дерево.

— Было интересно, — кивнул я.

Девушка посмотрела на меня, чуть склонив голову, и улыбнулась — без кокетства, без слёз и без маски. Просто и искренне.

— Ты странный, подмастерье, — сказала она легко. — Но хороший странный.

Толкнула дверь, и свет из зала ослепил. Пахло жареным луком и вином, а потом дверь захлопнулась, оставив меня на крыльце.

Я постоял секунду, глядя на темные доски под ногами. Поднял голову к небу — звезды над Срединными Землями казались ярче и добрее, чем в Оплоте.

«Хороший странный, — мысленно повторил. — Хм, ладно. Пусть будет так».

Поправив лямку сумки с золотом под тулупом, взялся за ручку двери и шагнул в тепло.

Глава 2

Когда переступил порог таверны, в лицо ударила волна жара, смеха и запаха вина. Контраст с тишиной двора и свечением Медной Ивы был таким резким, что я замер.

Брок был в ударе — стоял на лавке, размахивая кружкой, и что-то вещал, а вокруг собралась половина зала. Каспар, облокотившись на стол, хохотал так, что тряслись стены.

— … И тогда я ему говорю: «Это не моя стрела у тебя в заднице, это ты задом на стрелу упал!» — ревел Брок, и зал взрывался хохотом.

Я покачал головой — в ближайшие часы угомоняться не собирается. Взгляд скользнул в угол — Ульф спал сидя за столом, положив голову на руки. Вокруг стояли пустые миски — Инга сдержала слово и накормила «малыша» до отвала. Грохот и крики детину совсем не тревожили.

— Подъем, боец, — потряс гиганта за плечо. — Война окончена, пора на базу.

Ульф замычал, причмокнул губами и с трудом разлепил глаз.

— Кай? — пробормотал тот сонно. — Каша… кончилась?

— Кончилась, дружище — завтра будет новая. Вставай.

Поднять его — всё равно что сдвинуть спящего медведя. Кое-как, подставив плечо, потащил парнишку к лестнице. Брок даже не заметил нашего ухода — как раз заказывал очередной кувшин, обнимаясь с местным мужиком как с родным братом.

— Брок… хороший, — бормотал Ульф, пока преодолевали ступени, что скрипели под нашим весом. — Рассказывал… про Йорна…

Я стиснул зубы — даже здесь тень Одноглазого не отпускала.

Уложив детину на кровать в нашей комнате, я скинул сапоги и тулуп, рухнул на соседний топчан и провалился в темноту.

Пробуждение было странным. Тело по привычке сжалось, готовясь к холоду или к толчку Брока, но вместо ледяного сквозняка, который обычно гулял по щелям повозки — меня окутывало тепло. Пахло соломой и сушёными цветами.

Я разлепил глаза и зажмурился — солнце било сквозь щели в ставнях, расчерчивая пол полосками света, в которых танцевали пылинки. Сел на кровати, спустив ноги на пол.

— Полдень… — прохрипел, оценивая угол падения лучей.

Голос звучал глухо. Спал долго. Для человека, что последние недели дремал урывками по три-четыре часа — это роскошь. Организм, получив передышку, находился в состоянии «ватной легкости». Цифра восстановления меридиан не изменилась, но боль в груди стала глуше, перейдя в фоновый режим. Тепло Срединных Земель и нормальный сон делали своё дело лучше эликсиров.

С соседней кровати донёсся мощный всхрап.

Я повернул голову — Ульф спал, раскинувшись звездой — одеяло сбил в ком, одна нога свисала до пола. Во сне лицо гиганта разгладилось — выглядел просто большим ребёнком.

«Спи, старина, — мысленно усмехнулся. — Пока тихо».

Встал, потянулся, подошёл к умывальнику в углу, плеснул в лицо водой из кувшина. Вытеревшись полотенцем, быстро оделся, проверил пояс — кошель с золотом на месте, нож на месте. Нужно спуститься. Желудок заурчал, напоминая, что сном сыт не будешь. Да и Брока надо найти — надеюсь, тот не натворил дел.

Стараясь не скрипеть половицами, вышел из комнаты и притворил дверь. Коридор был пуст, снизу не доносилось ни звука.

Спускаясь по лестнице, готовился увидеть разгром — перевёрнутые столы, залитый вином пол, спящие тела. Но картина заставила остановиться на последней ступеньке — зал таверны был идеально чист. Следы вчерашней попойки исчезли, словно их смыло — столы расставлены по местам и натёрты до блеска, пол вымыт, очаг вычищен, и в нём потрескивали свежие поленья, над которыми висел чистый котел.