Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

и никогда, но пока точно было не время. Хотелось сохранить приятную иллюзию, что он не погиб, а по-прежнему ставил эксперименты в ЦЕРНе[27] или уехал куда-нибудь на научную конференцию.

С неба снова начало накрапывать. Капли стали липнуть к дисплею, увеличивая пиксели. А она так и стояла, глядя на свой подрагивающий над контактом максимально коротко подрезанный ноготь. Когда она уже было решилась надавить на экран, и будь что будет, у самого её уха хлопнул зонт.

– Боже, вы меня напугали! – выдохнула Зои. – Не заметила, как вы подошли…

Ей улыбался уже можно сказать пожилой мужчина, явно японец. Волосы его, несмотря на свою редкость, по-прежнему сохраняли присущую юношам глубокую черноту.

– Сегодня обещали ливни, – легко поклонился мужчина, говоря по-английски без акцента. – Я вам не помешал?

Селис поспешила убрать телефон и внимательнее вгляделась в лицо, показавшееся ей знакомым.

– Вы ведь…

– Доктор Яманаси Каору[28], «Супер-Камиоканде»[29], – представился он. – Рад личному знакомству.

– Господи, я… – не верила удаче Зои. – Вы… Я опиралась на ваши работы о стерильных нейтрино[30]… Простите, надеюсь, презентация вас не разочаровала?

– Концовка вышла немного скомканной, – уклончиво ответил Каору и жестом пригласил её вернуться внутрь здания.

Не похвалил. Оно и понятно. Для квантовых физиков подобные мероприятия – что-то вроде развлечения, аттракционов, на которых можно убедиться, насколько плохо массы себе представляют мироустройство. А сами научно-популярные изыскания для учёных – лишь попытка расшифровать сложный, лишённый привычной логики микромир и переложить его на понятный обывателю язык. Конечно, это неплохой способ вербовки новых физиков, вот только распространять такую литературу следовало явно не среди взрослых.

Тем временем они спустились вниз, прошли сквозь вестибюль и оказались на улице перед ждущим их автомобилем тёмно-шоколадного оттенка. Водитель в классическом костюме и фуражке открыл пред Селис дверь, после чего забрал у своего босса зонт.

– Вы объясняете непостоянство массы[31] бозона Хиггса через симметричные Вселенные в составе Мультивселенных? – уточнил Каору, пропуская вперёд Зои.

– В каком-то роде, – ответила Селис. – При этом я размышляю о поле Хиггса, как о флуктуациях[32] в Тёмной материи[33], что пока, в отсутствие необходимых методик для экспериментов, больше звучит как фантазия… А куда это мы едем?

Селис вдруг осознала, насколько легко лишилась бдительности от громкого в научной среде имени. Так можно было бы легко вляпаться в какие-нибудь неприятности. Точно прочитав её мысли, Яманаси повернулся к ней и успокаивающе улыбнулся.

– Туда, где ваша теория если уж не подтверждается, то зарабатывает очки прямо в эту минуту, – ответил он, протягивая ей свой смартфон.

На дисплее она увидела счётчик, цифры в котором менялись настолько быстро, что уловить их оказалось почти невозможно.

– Что это? – спросила она.

– Нейтрино, которые в реальном времени регистрируют фотоумножители[34] «Супер-К», – пояснил Каору. – Причём сейчас отображаются данные только с одного.

Автомобиль замедлился и свернул к обочине. За окном Селис увидела вход на платформу «Синкансэна»[35]. Суетливость ныряющих в двери людей подсказывала, что следовало поторопиться. Не дожидаясь приглашения Каору, она открыла дверь.

Ехать по новой железнодорожной ветке до города Хида, неподалёку от которого в шахте Камиока располагался «Супер-Камиоканде», предстояло чуть меньше часа. Зои сама поражалась собственной доверчивости, но всем своим естеством ощущала, что поступала правильно. Другая возможность экспериментально подтвердить, опровергнуть или же пересмотреть их общую с Луи теорию мироустройства могла подвернуться нескоро. Если это вообще не единственный шанс, учитывая аномальные условия для экспериментов.

Большая часть заслуг в теории, правда, принадлежала Луи, но и в одиночку Зои значительно продвинулась. А началось всё, как и в её научно-популярном произведении, действительно с серии экспериментов по измерению массы бозона Хиггса. С самого обнаружения «Частицы Бога» и до недавнего по меркам науки времени её масса считалась неизменной – 125 гигаэлектронвольт. Число само по себе поразительно и наделало немало шума в своё время.

Заяц был зарыт[36] в массе частицы. Всё указывало на то, что, измерив массу Хиггса, учёные выяснят, живём ли мы в Суперсимметрии или же в Мультивселенной. Первое подтвердилось бы, окажись масса равной 115 ГэВ. Второе – в случае массы частицы в 140 гигаэлектронвольт. Однако квантовый мир подкинул очередную головоломку и показал 125 ГэВ. Как говорится, никто не выходил из гостиницы[37].

Уже после модернизации коллайдера команда, в которой работал Луи, провела серию новых экспериментов на повышенных мощностях. Им удалось зафиксировать нечто ещё более странное. Бозон Хиггса не обладал стабильной массой. Вне зависимости от условий эксперимента, он мог показать и 115, и 125 и 140 ГэВ. Единственное, что отличало зафиксированную массу, как думали изначально, было типом детектора, но в какой-то момент и этот логичный порядок начал давать сбой, ведь устройства, которые ранее указывали на 125, стали показывать 140 гигаэлектронвольт. Начался хаос, объяснить который никто не мог. Никто, кроме Луи.

Вместо того, чтобы фокусироваться на настройках ускорителя с детекторами и искать источники возможного технического влияния на чистоту эксперимента, он взглянул на своих коллег. Его вывод оказался слишком безумным для бездоказательного обнародования, и по этой причине длительное время о нём никто не знал.

По наблюдениям Луи, масса бозона Хиггса зависела от того, какой теории мироустройства придерживалось большинство участвующих в эксперименте. Если в общей массе инженеров и физиков, непосредственно управлявших процессами и анализирующими результаты, было больше сторонников того, что мы живём в Суперсимметрии, то бозон весил 115 ГэВ. Когда состав экспериментаторов менялся, и в нём начинали преобладать сторонники Мультивселенной, частица внезапно набирала в весе до 140 гигаэлектронвольт. 125 же Хиггс демонстрировал в случае паритета мнений.

Что же это означало? То, что на бозон Хиггса, а следовательно, и на поле Хиггса, влиял наблюдатель. Мир мог быть одновременно как Суперсимметрмей, так и Мультивселенной словно по заказу. А это уже ставило под сомнение и ряд других устоявшихся выводов в квантовой физике. Да впрочем, и саму физику в привычном всем виде.

Сбросив скорость, состав замедлился и поскользил к платформе. Оторвавшись от воспоминаний, Зои прильнула к окну, увидев противоположную многолюдному Токио картину. Городишко был небольшой, ленивый, по сравнению с мегаполисом, и в свете вечерних фонарей какой-то ненастоящий, точно с открытки. Близилось уже к одиннадцати вечера, и людей на станции оказалось немного.

Селис жадно изучала непривычную её взгляду картину и неосознанно поглаживала тактильный браслет. В голове снова встрепенулись и начали акулами наматывать круги прежние мысли, жаждущие ответов. Главная из них, кажется, была обречена остаться ни с чем – никто не мог ответить, насколько независимы в