Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

где стояли припаркованные автомобили. Выбрал Форд модель А, черный, ничем не примечательный, таких в Нью-Йорке тысячи. Огляделся, убедился, что вокруг никого нет, разбил стекло в двери обмотанным платком локтем, открыл изнутри, забрался в салон.

Сам я понятия не имел, как угонять машины, но Лаки знал — он еще в юности воровал машины. Замкнул провода под рулевой колонкой, и мотор тут же завелся. А я выехал на улицу и поехал в сторону Бронкса.

Ехал медленно, не сказать что дворами, но через тихие улицы, без спешки и соблюдая все правила. Последнее, что мне было нужно — это полицейский, который остановит меня за превышение скорости или заметит разбитое стекло.

Бронкс встретил меня темными пустыми улицами с редкими фонарями. Здесь было тише, чем на Манхэттене. Меньше машин, меньше людей, только изредка попадались грузовики, которые везли что-то на фабрики или со складов. Даже сейчас, почти в полночь.

Склад льда, где была назначена встреча, находился на Саут-Бронксе. Я знал это место, Гаэтано купил его еще до того, как стал боссом, вложил деньги, наладил дело — лед для магазинов и ресторанов. Легальный бизнес, который приносил хорошие деньги. Плюс служил прикрытием для других дел: там же хранили контрабандный алкоголь, оружие. Да все что угодно. Удобно.

Я свернул на узкую улицу между двумя заводами, проехал еще два квартала, увидел нужное здание — большой прямоугольный ангар из серого кирпича с плоской крышей, высокими воротами для грузовиков. Сбоку была небольшая пристройка, где располагался офис.

Я припарковал «Форд» в переулке за углом здания, заглушил мотор. Оставалось только ждать — встреча была назначена в полночь. Так что я закурил. Потом достал «Кольт» из подмышечной кобуры, зачем-то вытащил магазин, проверил патрон в патроннике. Оставалось надеяться, что сегодня он мне не понадобится. Убивать Рейнуа я не собирался, но мало ли, что он мог задумать.

Хотя договорились встретиться наедине, без охраны.

Ждал я около получаса, потом вышел, огляделся — никого, только ветер гонял по асфальту обрывки газет и окурки. Фонари горели далеко не везде, примерно через один они перемежались темными провалами.

Прошелся вокруг склада, осматриваясь. Никаких машин поблизости не было, как и людей. Это хорошо, значит Рейна действительно приехал один.

Разговор будет сложный. Да даже договориться с ним о встрече было сложно, когда я позвонил ему, он сперва отказался. Говорил, что не видит смысла встречаться с человеком Массерии, что он ему ничего не обязан. Но я настоял. Информация о том, что это касается его жизни, его заинтересовала.

Он поставил условие — встреча наедине, без охраны, без свидетелей, только он и я. Если я приведу кого-то с собой, он уедет, и встречи не будет.

Я согласился. Потому что мне тоже было выгодно встретиться наедине. Никто не должен был знать об этом разговоре, ни единая живая душа.

Я подошел к боковой двери, той самой, где горел тусклый фонарь, постучал три раза, как договаривались. Подождал. Изнутри послышались шаги, потом щелчок замка.

Дверь открылась. На пороге стоял сам Гаэтано Рейна.

Я видел его около полугода назад на встрече в Атлантик-Сити, которую организовывал Аль Капоне, и где мы должны были договориться о том, как делить Нью-Йорк. Там же Профачи признали главой своей семьи. Так что мы были знакомы.

Томми Рейна был чуть старше сорока, высокий, крепкого телосложения, с широкими плечами и прямой спиной. Волосы темные, зачесаны назад, лицо жесткое, с резкими чертами: квадратная челюсть, прямой нос, глубоко посаженные глаза. Одет он оказался просто — темное пальто, костюм под ним, без излишеств. Выглядел солидно, уверенно.

Он посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Потом кивнул.

— Лучано, — сказал он низким, хриплым голосом. — Заходи.

Я вошел, Рейна тут же закрыл дверь на замок, повернулся ко мне.

— Оружие оставь здесь, — сказал он, указывая на небольшой столик у стены.

Я достал «Кольт» из кобуры, положил на столик. Потом достал и револьвер из кармана — надо было показать, что я полностью доверяю ему. Больше оружия при мне не было кроме стилета в кармане. Рейна кивнул, сам вытащил из-под пальто револьвер, положил рядом с моим пистолетом.

— Теперь пойдем, — сказал он.

Мы прошли по узкому коридору в основное помещение склада. Я огляделся. Огромное пространство, метров сто в длину и пятьдесят в ширину, с высоким потолком, где висели мощные лампы. Сейчас горела только половина, остальные оказались выключены. Пол бетонный, стены кирпичные, а вдоль них — деревянные стеллажи, забитые огромными блоками льда, завернутыми в мешковину и опилки.

Посреди помещения стояло несколько грузовиков, пустых, с открытыми кузовами. В дальнем углу находилась большая холодильная камера с металлической дверью.

Было холодно, около нуля по Цельсию. Я поежился.

Никого мы так и не встретили. Похоже, что Рейна решил сыграть честно. Из прошлой памяти Лаки я знал, что он его уважал, считал настоящим сицилийцем, как и самого себя.

— Поговорим здесь, — сказал Рейна и остановился, прислонился спиной к стене. Я тоже встал, вытащил из кармана пачку сигарет.

— Ну что, Лучано, — сказал он. — Ты просил встречи, говорил, что речь идет о моей жизни. Я пришел, так что говори.

Он чувствовал себя хозяином положения. Он находился гораздо выше меня в иерархии Коза Ностры, да и старше был. Он — босс, я — капо. Пока что, только он об этом не знает.

Но рассказывать придется, как есть.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым. Настал момент истины.

— Сегодня вечером, — начал я медленно. — Джо-босс вызвал меня на встречу, в ресторан на Кони-Айленде. Сказал, что у него есть для меня работа.

Рейна слушал молча, не перебивая.

— Массерия узнал, что ты работаешь с Маранцано, — продолжил я. — Что ты передаешь Сэлу информацию о его делах.

Я посмотрел ему в лицо — не дернется ли, все-таки эта информация была его секретом. Его выражение почти не изменилось, только глаза сузились чуть-чуть.

— И что он сказал? — спросил он ровным голосом.

— Он приказал мне убить тебя, — ответил я прямо. — Дал мне неделю, велел сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай или ограбление.

Рейна молчал. Смотрел на меня, не мигая. Потом вытащил из кармана сигареты, прикурил, затянулся. И хриплым голосом сказал:

— Понятно. И ты согласился?

— Да, — кивнул я. — Я согласился, я не самоубийца, чтобы отказывать Джо-боссу.

— И теперь пришел сюда, чтобы предупредить меня? —