Волкодав - Антон Кун

Вдали послышался звук приближающегося мотоцикла, и к невысокому забору знахарки подкатили двое парней без шлемов. Мотоцикл с люлькой остановился, подняв пыль.

— А вы знаете, что мотоцикл самый опасный вид транспорта? — неодобрительно покачал я головой, когда тучный парень с поросячьим лицом заглушил мотор. — А ездить без шлема — особо изощрённая попытка самоубийства. И ладно если вы свои пустые головы потеряете, так ещё и люди могут пострадать.

Второй парень ловко выскочил из люльки и с неприязнью уставился на меня.

— Ты откуда такой нарисовался, — сплюнул он через щель в верхних зубах.

— Из леса пришёл, — честно ответил я. — А ты?

— Алексей, — тронул меня за руку Семён Николаевич. — Пойдём, нам ещё тебя нужно устроить на ночлег.

— Это он что, бомж, что ли? — весело хрюкнул тот, что с поросячьими глазами и, судя по смеху, от свиньи у него было куда больше. Недаром ведь людям даже органы могут пересадить от этого благородного животного, которое всегда найдёт грязь на своё рыло.

Я проигнорировал юмориста, лишь снисходительно бросил на него взгляд и произнёс, обращаясь к егерю:

— Семён Николаевич, посмотрите на этих недорослей. Они без шлемов катаются на транспорте повышенной опасности. Как я могу промолчать? Моя совесть этого не допустит.

— Ты че несёшь⁈ — видимо парень пытался мне угрожать, а для верности к «грозному» голосу, двинулся на меня. — Ты мелкий оборванец, я научу тебя как старших уважать.

— Так! — донеслось со стороны дома. — Что здесь происходит? — Аглая выскочила во двор, и собака её предупреждающе зарычала, ощущая настроение хозяйки.

— Да вот, — мотоциклист снова сплюнул через щель в зубах, — городской строит из себя умника. Думает, что раз мы деревенские, то тупые.

От такой вопиющей лжи я даже прищурился, запоминая глуповатое лицо с причёской ёжиком светлых волос.

— Вот так всегда, — демонстративно вздохнул я. — Пытаешься спасти человеческие жизни, а они отвечают чёрной неблагодарностью.

— Это как? — нахмурилась рыжая, а парни с опаской переглянулись.

— Ладно, мы пойдём, — заторопился человек-свин, и его мелкие глазки испуганно забегали.

— И то верно, — поддакнул своему приятелю тот, что со щелью в зубах. — Мы только поздороваться хотели.

Горе мотоциклисты ещё не успели оседлать свой транспорт.

Я широко улыбнулся и сдал их с потрохами:

— Господа на мотоцикле гоняют без шлемов.

— Аглая, — с ненавистью глянул на меня тот, что со щелью. — Мы тут рядом были, у соседей и поэтому не надели шлемы.

— У каких соседей? — её глаза опасно сузились, а руки упёрлись в бока.

— У Коньшеных, — обречённо выжал свин.

— Они вчера в столицу княжества к родне уехали с ночёвкой, — уже шипела она.

— Прости, Аглая, — предусмотрительно надевая шлем, продолжил свин, — мы больше так не будем.

Аглая выдохнула и прикрыла глаза:

— Вот проломите свои пустые головы, и кому вас спасать? — обманчиво спокойно поинтересовалась она.

— Тебе? — почему-то пропищал свин.

— Вот именно! — взорвалась девушка, и от неё вовсе стороны ухнула волна силы.

Человек-поросёнок резко завёл свой аппарат, и мотоцикл сорвался с места.

— Не скучно у вас тут, — хохотнул я, на что получил мрачный взгляд от знахарки.

— Они просто малолетние идиоты.

— Это да, — многозначительно кивнул я. — Если такой решит убиться насмерть, то его уже ничто не остановит, разве что угроза смерти.

На этот раз на меня посмотрели двое. Семён Николаевич с непониманием, а Аглая с осуждением.

— Что? — возмутился я. — Так оно и есть! Чистая правда!

Насмотрелся на таких идиотов за время работы в полиции, но говорить вслух об этом я конечно же не буду.

Разместили меня со всеми удобствами в небольшом бревенчатом домике родственника егеря, что уехал жить в город.

— Завтра поеду в райцентр, сдавать тушу, — прежде чем закрыть дверь, сказал егерь.

— Я с тобой, — тут же сориентировался я.

— Добро. Только одежду тебе подберём другую, — открыто улыбнулся он и оставил меня одного.

Присев на кровать, услышал, как подо мной прогнулись пружины.

Какой похожий на мой собственный мир. Я провёл по металлической раме кровати пальцем, на котором осталась пыль. Вот только я видел, как волна магии, ничем иным это быть не могло, разошлась от Аглаи. И произошло это на самом деле!

Я тряхнул головой и посмотрел в окно на заходящее солнце, и в голову пришла ещё одна, не самая важная мысль: «А ведь здесь, в окружении тайги да и в самом лесу должен быть целый океан комаров, а их нет. И мошек с оводами тоже. Реально другой мир».

* * *

— Микула, ты чё, зассал? — нетрезво икнул Давидка.

— Я — Череп! — рыкнул на него тот, к кому обратились по имени, которое значилось в паспорте. Братья крови знали, как раззадорить его, всё же не первый год уже колесят по стране. — Просто предчувствие у меня мерзкое.

Братья переглянулись и заржали аки кони, которых так и хотелось пустить на колбасу.

— Да не боись ты, — вступил в разговор Красная борода, прозванный как раз-таки за рыжий окрас внушительной растительности на упитанном лице с наглыми глазами. — Это отшиб, оружие может быть разве что у егеря, одарённых тут по определению быть не может, как и культиваторов. Там три улицы, а из защитников — собаки на привязи.

Каждое лето их братство открывало мотосезон по-своему. Они нашли друг друга благодаря тёмному интернету, в котором люди могут быть по-настоящему свободны от общественных условностей и ограничений. Сначала Череп-Микула нашёл Красную бороду, они создали специфичную тему на одном из мото-форумов, и когда набралось два десятка единомышленников, закрыли страницу в тёмном интернете навсегда, встретившись в реале.

Им откровенно повезло тогда, ведь ни один из новоиспечённых братьев не оказался сотрудником правоохранительных органов, что вполне могло быть. Ведь та тема на форуме была посвящена созданию братства, которое будет делать всё что захочет, невзирая на законы божьи и мирские.

Осенью и зимой все они были обычными людьми, у некоторых даже были семьи, но как только весна окончательно избавлялась от снега, они садились на свои байки и отправлялись в путь. Проезжая сотни километров, заезжали в отдалённые поселения, где устраивали налёт на местное население, безжалостно вырезая и насилуя. В конце Салют, худой и лысый сорокалетний пиромант, доставал канистру с горючим и устраивал большой костёр, где дровами служил каждый дом и сарай вместе с обитателями живыми и мёртвыми.

Череп мельком оглядел братьев и вздохнул.

— Ладно! — рыкнул он, заводя мотоцикл. — Устроим праздник крови, братья!

— Кровь! Кровь! Кровь! — загудели два десятка маньяков.

— Вперёд!

* * *

Посреди ночи я открыл