На пирамиде - Эндо Биндер

мы всё правильно поняли, Совет передал нам и нашим наследникам полные права на радиоактивные месторождения рядом с кораблем. Пятьдесят миллионов долларов на восьмерых! Мы все согласны с тем, что вряд ли заслужили это, хотя президент Мейсон и назвал нас «первопроходцами космоса». Мы можем сказать лишь одно — спасибо! Мы уже проголосовали за выделение долей родственникам Домберга и Гривза. Про то, что Гривз погиб, я упомянул в своей первой трансляции, но об обстоятельствах его смерти я расскажу позже.

Четыреста шестьдесят второй день.

На следующий день Парлетти вернулся в пирамиду вместе с Гривзом, Карсеном и Уилсоном, и после этого ходил туда ещё много раз. Пирамида начала оказывать на него почти наркотическое воздействие. Каждый вечер, когда он возвращался, мы слушали его затаив дыхание.

Ему удалось подобрать ключ к расшифровке марсианских иероглифов. На одной из табличек под строкой марсианского письма шла строка египетских иероглифов — своего рода «Розеттский камень». Благодаря этому открытию Парлетти медленно и с огромным трудом сумел извлечь из записей несколько фактов.

Марсиане временно колонизировали Венеру, возможно, пятьдесят тысяч лет назад. Судя по всему, они были весьма безжалостны к туземцам, что подтверждает древнюю венерианскую легенду. Вряд ли стоит винить венериан за то, что они напали на нас, приняв за тех же небесных захватчиков. Своевременный поступок Парлетти, спасшего жизнь юноше, оказался нашим единственным спасением. Легенды о беспощадной расе меркнут перед простым проявлением доброты.

Разгорячённый маленький Парлетти также утверждал, что в записях есть упоминания о деяниях марсиан на Земле! Он настаивает, что там упомянуты и Атлантида, и неандертальцы. Якобы властные марсиане истребили неандертальцев, а позже воевали с Атлантидой. Звучит как фантастическая байка. И всё же исчезновение неандертальцев всегда оставалось антропологической загадкой. Да и легенда о гибели Атлантиды жива, несмотря на заявления скептиков о том, будто её никогда не существовало.

Однако мы подозреваем, что Парлетти позволил своему воображению дорисовать недостающие детали. Эти древние записи нельзя расшифровать за несколько дней. Потребуются годы и годы терпеливых исследований опытных археологов, прежде чем раскроется их истинный смысл.

Но Парлетти сделал ещё более дерзкое заявление. Он утверждает, что записи указывают на существование марсианских пирамид и на Меркурии! И, возможно, даже на спутниках Юпитера. Марсиане побывали повсюду. Более того, по его словам, их пирамиды были построены не только для хранения записей. За их сооружением скрывалась более великая цель — нечто связанное с господством марсиан над Солнечной системой в те далёкие времена, когда человек на Земле ещё жил в каменном веке!

Однако, если оставить все это в стороне, нашей насущной проблемой по-прежнему оставалось удаление воды из топлива. Время сближения планет быстро приближалось. Мы обязаны были найти способ дегидратации.

Продолжу завтра.

Четыреста шестьдесят третий день.

Отчаявшись, капитан Этвелл наконец согласился позволить Гривзу, Маркерсу и Тарнею попробовать перегонку. Они работали в металлической хижине одни, соорудив большой перегонный куб из листового алюмаллоя, покрытого снаружи смолой. На второй день произошел взрыв, в результате которого взлетевший на воздух куб пробил крышу. Каким-то чудом Маркерс и Тарней остались невредимы, их всего лишь с ног до головы окатило грязью. Гривз погиб — ему снесло половину головы.

Мы похоронили его быстро, пока плесень не успела добраться до тела. Так ушел шестой из той десятки, что когда-то впервые покинула Землю ради другой планеты — Марса. Прусетт, Круишэнк, Аладо, Дордо и Чарльз Суинертон — брат того Суинертона, что сейчас с нами — а теперь и Гривз. Из той экспедиции на Марс нас осталось только четверо: капитан Этвелл, Маркерс, Парлетти и я. Со смертью Гривза словно умерла часть нас самих. Мы столько всего пережили вместе — на Марсе, Луне и Венере. Еще много дней спустя мы ловили себя на том, что прислушиваемся, надеясь услышать гулкий смех Гривза — звук, который нам больше не суждено услышать. Даже смерть Домберга не значила для нашей четверки так много, ведь он не пробыл с нами так долго; конечно, это трудно объяснить новым членам нашей Венерианской Экспедиции. Хотя они, разумеется, тоже сильно переживают из-за гибели Гривза.

Мы снова оказались там, откуда начали. Хотя до несчастного случая нам удавалось поддерживать боевой дух коллектива, теперь он был подорван. Мы разучились улыбаться, а Земля казалась недостижимой целью.

Даже странные выходки Парлетти не могли нарушить нашей апатии. После очередной ночи он в одиночку отправился к пирамиде и вернулся с термосом, который открыл без единого слова. Он вылил маслянистую жидкость — часть нашего разбавленного водой топлива — в миску. Поднес спичку, и топливо вспыхнуло ярким шипящим пламенем. Как будто оно полностью избавилось от воды!

Так оно и было. Парлетти объяснил: долгие часы, проведенные в пирамиде, заставили его обратить внимание на одну вещь — внутри было сухо как в пустыне. Там был сухой воздух, хотя пирамида сообщалась с венерианской атмосферой, буквально сочащейся влагой. И этот воздух оставался сухим на протяжении двадцати тысяч лет!

Парлетти дегидрировал полный термос за два часа — просто оставив жидкость в сухом, как в пустыне, воздухе пирамиды. Тот жадно впитал влагу.

На мгновение мы оцепенели от изумления, а затем разразились ликующими криками. Если так можно лишить влаги пинту топлива, то почему нельзя всё остальное?

Этот луч надежды озарил наше мрачное будущее ровно пятьдесят два земных дня назад. С тех пор мы трудились как проклятые, переправляя наше разбавленное топливо к пирамиде и возвращая его уже дегидрированным.

Уилсон подсчитал, что мы закончим через четыре дня — как раз вовремя, чтобы успеть рвануть к Земле в период сближения. Если мы опоздаем на несколько дней, Венера уйдет вперед по своей орбите, и у нашего корабля не хватит запаса топлива, чтобы вернуться назад. Придётся ждать следующего сопряжения. Мы полны решимости уложиться в срок.

Есть и еще кое-что, заставляющее нас торопиться: наша ультрафиолетовая установка практически выработала свой ресурс. Она едва выдает достаточно излучения, чтобы защитить наши мелкие порезы и ссадины от пугающей, таящейся повсюду смертоносной плесени. Скоро аппарат станет бесполезным. После этого малейшее повреждение кожи будет означать верную смерть, с чем жители Венеры мирились на протяжении всей своей истории.

Четыреста шестьдесят четвертый день.

Избавление нашего топлива от воды идет полным ходом.

Если вдаваться в подробности: мы переносим горючее по одной канистре за раз, вручную. Здесь, в центральном зале, жидкость выливают в поддон из листового алюмаллоя диаметром двадцать футов. Мы разобрали наш металлический дом, чтобы соорудить этот поддон. Слой топлива толщиной в дюйм непрерывно