Мастер Марионеток строит Империю. Том 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Глава 2

Спецотряд «Оболтусы»

Минуту мы сидели в абсолютной тишине. Потом Титус громко, протяжно застонал, стянул с лица железный намордник и с грохотом бросил его на стол.

— О-о-о, боги, как же жрать охота… — пробасил он вполне человеческим, хоть и страдальческим голосом. — Лен, у тебя батончика не осталось? Сахар упал, сейчас в обморок рухну.

Под жуткой железной маской оказалось лицо совершенно обычного деревенского парня. Курносый нос, россыпь веснушек на щеках, широкие скулы и простоватое, даже добродушное выражение. Его можно было бы принять за помощника кузнеца или пекаря. Который просто перепачкался в саже.

Агата — или Лена, как ее назвал гигант — вздохнула. Она сняла повязку с глаз и устало потерла переносицу.

— Тит, ты сожрал мой личный запас еще в карете. Вместе с фольгой. И даже не икнул. Потерпи.

Её глаза… Они напоминали два бездонных колодца, наполненных жидким серебром или ртутью. Вместо радужки в них вращались крошечные, едва заметные рунические кольца.

От одного взгляда на них у меня заломило виски. Возможно, эти глаза видят не просто предметы, а саму структуру реальности. Каждый атом, каждую ложь, каждую скрытую болезнь.

Слишком много информации для одного мозга. Теперь понятно, зачем ей повязка. Без неё мир для неё превращался в ослепляющий хаос данных, способный выжечь рассудок за пару минут.

Протерев глаза, она надела повязку обратно.

— Потерпи⁈ — возмутился гигант, и его живот издал звук, похожий на рык дракона. — Глот по стенкам желудка скребется! Он требует жертвоприношений! А лучше килограмм пельменей!

«Агата», похоже, было её церковным позывным или титулом, присвоенным Инквизицией. «Святая Агата». Звучит пафосно и обезличенно, как название иконы. А для своих она оставалась Леной. Уставшей девушкой, вынужденной прятать взгляд, чтобы не сойти с ума от переизбытка истины.

— Глот прямо сейчас переваривает подкову, которую ты спер у кучера. Я вижу её ауру у тебя в пищеводе, — ледяным тоном осадила его Елена. — Так что не прибедняйся. В тебе железа больше, чем в этой решетке. Сиди спокойно.

В другом углу Кира начала наматывать круги по комнате, напоминая шаровую молнию в замкнутом пространстве.

— Скучно-скучно-скучно! — тараторила она. — Шеф ушел веселиться, а нас оставил с этим поленом! Нечестно! Я сейчас взорвусь, я реально взорвусь от переизбытка чувств!

Температура в комнате поползла вверх. Бумаги на столе Малакая начали тлеть по краям.

— Кира, если ты сейчас же не сядешь, я тебя обдам святой водой! — рявкнула Елена, не поворачивая головы. — А потом к стулу приклею.

— Не сработает! Вода испарится! — радостно отозвалась девчонка, нарезая восьмой круг. — Энергия так и прет! Мне надо что-то сломать! Или починить! Или сломать, а потом починить!

Она подбежала к маг-кофеварке, массивному, блестящему агрегату из меди и стали.

— О, какая штучка! Сейчас я тебя разгоню, будешь варить эспрессо за секунду!

Она схватила кофеварку обеими руками, и ее асбестовые перчатки задымились. Аппарат загудел, как трансформаторная будка перед взрывом, и начал наливаться зловещим красным светом.

— Не надо! — пискнула Лилит из своего угла. — И без того жарко! Мистер Кусь жалуется!

Она забилась под вешалку с плащами. Из ее рукавов, из-под подола и капюшона хлынул поток черных, блестящих жуков самых разных размеров.

— Пушок, назад! Зубастик, фу! Нельзя кушать секретные досье! — шептала она в панике, но жуки ее не слушали. Они разбегались по кабинету, прятались на шкафах и люстре.

— А-а-а! Жуки! — заорала Кира, не отпуская несчастную кофеварку. — Сейчас я их поджарю!

— Нет! — взревел Титус. — Я их сожру! Они протеиновые!

— Только посмейте! — зарычала на них Лилит. — А то… а то… А то мистер Кусь вам в ботинки какашек наложит! Он умеет!

— А ну тихо все! — гаркнула Елена так, что свето-кристалл под потолком жалобно звякнул. — Никто никого не ест, не жарит и не… все остальное!

Я сидел на своем привинченном стуле и молча смотрел на этот цирк. Это были не элитные убийцы и не демоны. Это был детский сад для одаренных детей с тяжелыми отклонениями в развитии. Только воспитательница только что вышла покурить, оставив группу на растерзание друг другу.

Внезапно Титус согнулся пополам, обхватив живот огромными ручищами. На лбу у него выступила крупная испарина, а вены на шее вздулись.

— Лен… — прохрипел он, и в его голосе уже не было ни капли веселья. — Подкова не помогает. Жжёт… как кислота. Метаболизм разгоняется. Дай мне блокатор, иначе я сейчас реально начну жрать стол. Вместе с лаком.

Я видел пылающий узел голода в его желудке, готовый начать переваривать самого носителя.

Кира тоже искрила, как перебитый кабель под напряжением. Им срочно нужна была биохимия, чтобы вернуть этот дурдом в рамки нормы.

— Хорошо, — резко кивнула Елена. — Отставить панику. Всем принять препараты. Тит, тебе синюю капсулу, Кире тормозящий пластырь. Живо в очередь.

Она привычным, доведенным до автоматизма движением потянулась к поясу, где висела пухлая кожаная сумка. Полагаю, с медикаментами и спецпайком.

Некоторое время Елена шарила там… а потом замерла. Она нервно похлопала себя по бедру, потом по другому. Ощупала карманы мантии. Её лицо вытянулось, а губы побелели.

— Сумка. Точно… сумка. Мы же всё переложили в сумку.

— Какая сумка? — насторожился Титус.

— Спецпаек. Успокоительное для тебя, пластырь и корм для жуков. Шеф… в спешке забрал её с собой.

— То есть… — Кира замерла, и очки съехали ей на нос. — Мы тут заперты без «тормозной жидкости»?

— Ой-ёй, — прошептала Лилит из угла.

Кофеварка начала угрожающе свистеть. Один из жуков Лилит уже доедал папку с делом «Оборотни в погонах». Титус смотрел на мою ногу с нескрываемым гастрономическим интересом.

Елена шарила взглядом по стенам, глядя словно сквозь них. Видимо, искала в других комнатах лекарства-заменители. И, судя по ее напряженному лицу, ничего хорошего она не видела.

— Так, я сейчас вернусь с заменителями! — наконец произнесла она. — Это ясно?

— Ясно! — дружно протянули три обалдуя, глядя на нее честными глазами.

Елена ланью выскочила за дверь. Я остался один против трех живых стихийных бедствий. Да еще и с этим дурацким ошейником на шее. Если я ничего не сделаю, этот кабинет взлетит на воздух вместе со мной и моей уникальной душой.

Я тяжело вздохнул, понимая, что придется брать ситуацию в свои руки.

— Так, — сказал я громко, перекрывая шум. — Всем стоять. Отставить панику!

Никто меня, разумеется, не послушал. Кира уже почти расплавила корпус кофеварки, бормоча что-то про «ядреный капучино».

— Эй, крио-трусы! — рявкнул я, добавляя в голос нотки командного тона, который выработал за столетия управления легионами. — Брось кофеварку! У