Беглец. Бегство в СССР. Часть 1 - Влад Радин

Глава 2

Медведев закурил сигарету, со смаком затянулся и откинувшись на спинку стула, выпустил вверх струйку дыма.

— А я, смотрю, что ты, Соломатов, не любишь эту самую Ирину. Не любишь! Вон, как рожа у тебя скривилась, когда я о ней заговорил.

— А, что мне её любить? Мне с ней не спать. Это её Егор выбрал, а не я. Кстати, нельзя ли с меня снять эти оковы? Или вы, товарищ генерал — лейтенант, боитесь меня? Ну я хоть парень и крепкий, но вполне себе благоразумный. Бросаться на вас не собираюсь. Смысла не вижу.

Медведев внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои физические кондиции ( знал бы он о моих действительных возможностях!) и мои возможные замыслы и крикнул:

— Хижняк!

В комнату вошёл один из тех молодцев, что привёз меня сюда, на свидание с генерал- лейтенантом. Медведев коротко бросил ему:

— Сними браслеты.

Хижняк вытащил ключи из кармана своих брюк, подошёл ко мне и снял с меня наручники.

Потирая занемевшие кисти рук (наручники были затянуты достаточно туго) я старался быстро оценить сложившуюся обстановку. Главным образом я думал о том, пора или всё таки можно подождать, с применением моих особых способностей, которые могли выручить меня, если ситуация примет совсем уж не приятный для меня характер. Об этих способностях по сути не знал никто и даже для меня оставалась совершенно неясной их истинная граница. Подумав немного я всё же решил, пока воздержатся от их применения. В общем мне было не до конца ещё ясно, что произошло с Егором и собственно говоря зачем меня притащили сюда, на эту квартиру, которая судя по всему являлась конспиративной, да ещё и под светлые очи самого генерала Медведева.

Тем временем мой визави, докурил сигарету, положил окурок в стоящую возле него хрустальную пепельницу, помолчал ещё немного, и наконец произнёс:

— Ну, что, Соломатов, у тебя есть, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? Какие- то аргументы, которые лично мне показались бы и солидными и убедительными.

— Товарищ, генерал- лейтенант,- отозвался я,- не знаю, что произошло, и, что совершил мой друг, честно говоря, ваши слова о том, что он обнёс ваш банк, кажутся мне не очень достоверными, но мне думается я уже сумел достаточно аргументировано ответить на все ваши вопросы. Если же я не сумел рассеять ваши сомнения, то честно говоря даже не знаю, какие такие доводы, доказывающие мою полную не причастность и невиновность нужна вам ещё.

— Твой дружок и рекомендатель, попытался одним очень хитрым способом вывести из моего банка, на специально открытый зарубежный счёт сумму порядка десяти миллионов евро. Всё было задумано очень хитро, и я бы даже сказал талантливо. Но твоего дружка погубило то, что он посчитал себя, именно себя, самым умным. Мол, один я такой из себя финансовый гений, а вокруг меня одни кретины. Эта самонадеянность обошлась ему очень дорого. Ему и его бабе. Которая без сомнения и подтолкнула этого твоего дружка на эту авантюру. В общем я в очередной раз убедился, что глупая и корыстная баба, способна погубить любого гения. Но речь не о них. Речь о тебе Соломатов.

Судя по последним словам Медведева, дела у Егора обстояли очень и очень не важно. Настолько не важно, что судя по всему мне уже не удастся увидеть его и его сожительницу живыми и здоровыми. Но если Ирку мне было совсем не жалко, то возможная потеря старого друга, который сделал для меня очень много добра и с которым были связаны, пожалуй, лучшие годы моей жизни, очень больно ранила меня. К тому же я не понимал, что нужно от меня этому фэсбешному хмырю? Неужели он совершенно серьёзно считал меня сообщником Егора? А если нет, то к чему весь этот разговор. Или товарищу генералу, просто на просто нечем заняться?

— Но деньги то вы, надеюсь нашли? — спросил я Медведева.

— Конечно. Конечно. Даже не сомневайся, Соломатов. Не родился ещё такой умник, который бы смог безнаказанно обворовать меня. Нет, желающих, конечно находилось не мало. Но почему — то рано или поздно они заканчивали примерно одинаково. Причём скорее рано, чем поздно.

— Тогда я, что- то не понимаю, что вам нужно от меня. Деньги найдены, а раз найдены то наверняка вам известны все детали и подробности. А, следовательно, вы не можете не знать о том, что я в ни коей мере не причастен ко всему этому. Какую пользу я мог принести Егору в этом его мероприятии? Впрочем я говорил вам об этом. А о таких задумках, которая была у него, ни говорят ни пол слова даже самым близким друзьям. Неужели вы не можете понять такой простой и элементарной вещи?

— А я смотрю, что ты смышлён. Смышлён не по годам. Но не волнуйся. Естественно, я прекрасно извещён, что ты ничего не знал и даже, представь себе, не догадывался о том, что собирается провернуть Савельев по наущению своей бабы. Этой как её, Ирины Черновой.

— Тогда в чём дело? Я, что-то не пойму к чему весь этот цирк? Зачем меня схватили на улице, надели наручники и притащили сюда? Да ещё под ваши светлые очи! Какой смысл во всём этом?Честно говоря, до меня это как то не доходит.

Выслушав мои слова генерал хмыкнул, помолчал, а потом произнёс:

— Ладно, так уж и быть. Я объясню зачем тебя доставили, под мои, как ты выразился светлые очи. Оцени честь которую я оказал тебе. Другим, в подобной же ситуации, я пожалуй не уделил б и минуты своего драгоценного времени. А тебе так уж и быть, уделю. И немного больше чем минута. Готов выслушать меня?

В ответ я мог лишь пожать плечами. Конечно готов, товарищ генерал- лейтенант. Можно сказать весь во внимании! Можно подумать, что у меня есть какой — то иной выбор. Не зря же меня притащили сюда, два этих бугая.

Медведев поднялся из кресла, подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел на улицу, затем повернувшись ко мне он начал свою неторопливую речь.

— Понимаешь, Соломатов, я как это не удивительно человек не жадный. Думаешь мне было жалко тех десяти миллионов, которые пытался увести у меня этот твой дружок? Вот поверь мне, нисколько не жалко. Для меня подобная сумма это так, практически мелочи. Большими