Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

— Ну, тоже так себе, — признал я вынужденно, чтобы соблюдать видимость объективности, — И каким же ветром тебя к нам занесло? — улыбнулся я про себя, радуясь, что мне попался такой занятный глюк, с которым и поговорить можно.

Главное, никому, особенно врачам, в этом не признаваться.

— Не ветром, а жёлудем. Дед у меня друид. Но он по отцу.

— Что серьёзно? У вас и такие есть?

— А бабка по матери — эльфийка.

— Слушай, ты Толкиена что ли начитался? Помню, я его первые книги ещё в школе увидел, и выпускало их издательство «Детская литература». Это сказки для детей! Понял? Ненаучная фантастика, если что!

— А то, что ты, с ещё вчера проломленным черепом, сейчас вполне бодро себя чувствуешь — тоже фантастика?

— Ну, может повезло. Так-то башка у меня крепкая, — чуть поморщился я, так как голова-то как раз дала о себе знать.

Нормально мы вчера с Сорокой посидели. Похмелье наблюдаю, хоть и не критическое.

— А давай я тебе фокус покажу? — предложил этот гибрид друида и эльфы.

— Похмельный синдром за минуту снимешь? Давай. Глядишь, я в тебя и поверю.

— Ну, не за минуту, а минут за пять. Но мне нужна вода и некоторые травы, которые здесь наверняка есть.

— Вот ты и попался! — потёр я руки, — Откуда ты про наши травы можешь знать, если сам из другого мира?

— Ты тот дуб видел, о который башкой ударился? Сколько ему лет, по-твоему?

— Ну, здоровенный. Не меньше сотни, наверное.

— Больше. И всё это время я находился там, и изучал любую новую травинку, если до неё мог Щупом дотянуться. Так что иди во двор, а лучше, так и вовсе — за ограду. Нужно несколько травок собрать, и не абы каких, а свежих и полных сил.

Бродить он меня заставил минут пятнадцать. И лишь потом, когда я до колен вымочил штаны в утренней росе, а в руках у меня появился веник из трав, заявил, что достаточно. Ещё и листьев смородины заставил надрать.

— Так, теперь мне нужно воду вскипятить. Ты не маг, ты не сумеешь. Придётся тебе передать управление телом мне.

— Пф-ф… Сколько тебе воды нужно? Литра достаточно? — ехидно поинтересовался я в ответ.

— Что такое литр?

— Вот это ёмкость на половину литра, — проходя на кухню, показал я бутылку из-под водки, которой мы с Вованом вчера завершили встречу.

— Да хватит. Ты сможешь быстро сделать литр кипятка?

— Ну, я тоже немножко маг, но не такой, как ты, — проворчал я в ответ, зажигая газовую плиту, на которую поставил чайник.

Любит Сорока жену. И плиту ей купил, и баллонами с газом обеспечил.

— А ты траву-то начинай крошить. Что расселся? — нудно осведомился голос у меня в башке.

— Мелко? — поинтересовался я, вытаскивая доску.

— Чем мельче, тем лучше, — получил сварливый ответ.

Ну, наряды по кухне в первый год службы были делом привычным. Не сказать, что я был прямо ярым «залётчиком», но иногда мы с Вованом крепко с «дедами» бодались, разбивая им морды в кровь, и сами тоже прилично отхватывая в ответ.

Кухонные ножи у Вовки хороши! Ещё и оселок на виду. Так что, слегка подправив лезвие, я начал изображать из себя кухонный комбайн.

Кстати, я матушке её УКМ отремонтировал и все ножи заточил, кроме картофелечистки. Кухонный комбайн у неё старенький. Пресненского машиностроительного завода, изготовленный ещё в начале шестидесятых, но техника-то советская, надёжная. Опередившая своё время.

— Готово, что дальше?

— Высыпай в чашку, и как только вода забурлит, заливай.

— Сколько?

— Скажу, когда хватит. Хватит! А теперь обними банку руками и сам думай о чём-то постороннем!

— Банку с кипятком? — уточнил я, глядя на литровую банку, заполненную на две трети.

— Делай, что говорю! — рявкнули мне в ответ.

Очень осторожно обхватил банку, и странное дело, не обжёгся. О постороннем думать… Это я могу. Например, вспомнить, сколько дней я свою очередь в школьной библиотеке ждал, записавшись в очередь на книжку Толкиена. Она там одна была, а восторгов по ней…

Меж тем, мои руки на пару минут окутало голубое сияние. Не слишком яркое, но вполне заметное.

— Готово. Остуди до комнатной температуры и выпей половину. Вторая для твоего собутыльника.

— Осмелюсь поинтересоваться, — ехидно спросил я в ответ, — А что это за бурда?

— И впрямь, бурда, — услышал я в голосе своего подселенца чуть ли не раскаяние, — Опохмелятор малый, для бедных. Узнай кто, что я такое сварил в моём мире, одним позором бы не отошёл, — признался голос, и замолк.

Надолго. Видимо удалился страдать.

А я, а что я… дождался, когда бурда остынет, и намахнул кружку. Вскоре реально отпустило! Да так, словно вчера и не было никаких излишеств! Бывают же чудеса!

— Уф-ф-ф, — вывалился на крыльцо Вован, — Ты как?

— Лучше всех живых, — донёс я ему чистую правду, и ничего, кроме правды, — Пей! — кивнул я на кружку, стоящую на перилах.

— Я лучше в погреб. За рассолом, — простонал он в ответ.

— Поспорим?

Ну, эта наша старая фича. Мы с ним в армии на что только не спорили.

— Эм-м-м, а на дрова! У тебя полдвора чурбаками завалено. Если не отпустит, я их поколю, а если проиграешь, то ты.

— Согласен!

Минут через десять мы кололи дрова. По очереди. Весело, с хохотом. Меряясь силушкой. Один ставит, второй колуном лупит. И часа не прошло, как двор освободили и пару поленниц под навесом накидали.

Его Аннушка лишь глазами с крыльца хлопала, улыбаясь и наблюдая, как чурбаки в дрова превращаются, изрядно нас подзадоривая одним своим присутствием. А мы, после окончания работы, помчались к реке, куда и бросились голышом.

— Уф-ф-ф, не Майями, — вытаращив глаза, выбрался я на берег.

— Тут все реки родниковые и по лесу текут. В самую жаркую пору вода выше десяти градусов не поднимается. Местные даже холодильники не покупают. Раньше в молочных флягах, спущенных в реку, всё скоропортящееся хранили, а теперь на полиэтиленовые пакеты перешли. Запакуют мясо или масло в пакет, и в родник его, у кого есть на дворе, а остальные в реку. Не поверишь, раньше в