По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

рождением первой внучки. Назвали Агатой. Агата Максимиллиановна Гессер. Красавица говорят, и блондинка. Вся в меня. И с наслаждением почесал полированную временем лысину. — Эту парочку наших влюбленных стажеров оставляем приглядывать за всем что здесь происходит. Дедушка Клавдий, мы на связи через тебя. Люся пусть держит детей. И дракона и… — Зачем вы так с ним? Илья сказал: Маргарита задержана, почему⁈Вошедшая Люся была уже аккуратно причесана и одета. Тени под глазами выдавали крайнюю степень усталости, она будто бы даже похудела и ощутимо осунулась. — Пока по личному распоряжению губернатора. Основанием стали показания свидетелей Но у нас есть еще одно доказательство: Джокер. — Вы же понимаете все, что это чушь? — Тут Люся вдруг будто к чему-то прислушалась, приложив быстро палец к губам, недвусмысленно намекнув на… прослушку? Лер с Клавдием молча переглянулись. Ди пожала плечами. Ей тоже не нравилось это ощущение чьего-то незримого и неприятного крайне присутствия. — Не нам судить, мы лишь группа оперативного реагирования, на которую возложена часть оперативно — розыскных. А еще мы — Инквизиция, и все не как у людей. — Ди произнесла это тихо, но очень отчетливо, явно подбирая слова. — Наша забота сейчас сбор доказательств. А уж как они будут использованы… Кстати, я тоже буду настаивать на выведении из состава группы Ладона. По личным причинам, Людмила. Вс мы, уходим, Илье передай: я его очень ценю, очень. Ди встала выразительно посмотрев на мужчин, и медленно вышла из кухни. Оставшиеся снова молча переглянулись. И разошлись. Лишь Клавдий остался на месте решительно допивая свой кофе. Набрал номер Вуруса, и подумав секунду включил запись этого разговора на диктофоне громкую связь. — Аве, Вурус. Как все прошло? — Оркины пригрозили мне судом Линча. Маргарита безукоризненная, как всегда… понимаешь… На этих словах Клавдий быстро отключил кнопку громкой связи и молниеносно переместился на улицу, презрев все физические законы пространства. — Я слушаю. И не понимаю тебя совершенно. Ты говорил о покушениях что-то. Эта информация достоверна? — Абсолютно, Кла. Если бы не дракон, Маргариты уже точно в живых уже не было. Думаю, он руководствовался интуицией, но внезапно уводя ее на свидание Ладон всякий раз косатку спасал. Или он знает об этом и молчит… Не мне судить, право же. — То есть ты так ее обезопасил? А есть еще предположения, подозреваемые? Вурус напряженно молчал, потом выдавил из себя, с явным трудом — Есть. Я еще раз все проверю, но будь осторожен и ребяткам своим тоже скажи, чтобы никому больше не верили. Да, за Маргариту теперь можно не волноваться. У нас с вами есть еще чуть меньше недели до ее освобождения. — Даже не знаю что и сказать тебе, дорогуша. Жду информацию и работаю. Как только проверишь все и созреешь — свяжись. — Да, Кла. И… не поминай лихом. На этих странных словах губернатор сам отключился. Клавдий проверил наличие записи, но прослушивать ее не стал. У него теперь есть алиби для Магариты. Подарок Ладону, яги его подери.

3. Ярость дракона

Ладон был в ярости. Пожалуй, такой яркой вспышки этого чувства древний дракон еще не испытывал никогда. В его жизни случалось… да все мыслимые передряги и неприятности с ним случались уже даже, пожалуй. Сколько раз он умирал? Сколько раз восставал из руин и из пепла?

Но сейчас, чувство доколе неведомое, его раздирало действительно на клочки.

Бессмертный Ладон ненавидел себя самого. Невероятно безмозглого и окончательно ослепленного ящера. Что вообще нашло на него, какое скажите затмение? Почему онповерил вдруг в причастность Марго к преступлениям, отлично ее ощущая и чувствуя?

Снова став полноценным драконом Ладон смог прикоснуться к сознанию Маргариты, прочитать ее мысли. Светлые, как само Камчатское солнце, чистые, как Великий океан.

Как теперь с этим жить? Помня взгляд ее, полный мучительной боли. Зная, что наотмашь ударил он ту, за один вздох которой Ладон был готов перевернуть этот мир.

Дракон молча и решительно поднимался по склону вулкана, обдирая о камни пальцы, сбивая колени. Южный перевал был еще свободен от снега, на карте там горделиво красовался одинокий утес.

Полет. Ему нужно было ощущение силы крылатого и единение с древним. Иначе Лефлог задохнется от мучивших его мыслей и угрызения совести. Только вперед.

С вершины скалы Ладон падал уже без сомнений. Отрешенно заметил краем глаза, как вниз полетели обрывки ненужной одежды. Зачем крылатому эти мелочи… А еще грустно подумал, что прошлый его полет был подготовлен Марго, а теперь военные ему не обрадуются совершенно. Есть еще ПВО и рядом аэропорт…

Направляясь сюда, он успел изучить график полетов дальней авиации, и точный маршрут их захода на полосы в Елизово. Исходя из соображений общей для всех безопасности сразу нырнул за конусы огромных вулканов и развернулся на север.

Все произошедшее с ним сейчас не было жестом отчаяния. Ладон понимал: час назад он разрушил те маленькие кирпичики счастья, что они успели уже с Маргаритой сложить.

И рассчитывать на прощение было наивно.

Взмах крыльев, выход на высокий эшелон, ощутимо похолодало и полегчало. Направление точно на север, выход на Авачинский маршрут, и резкое снижение до 045 эшелона предназначенного для малой авиации. Не только Марго знала эти премудрости… Точный расчет помогал остудить захлестнувшие разум эмоции.

Итак: он законченный идиот, и повел себя как мальчишка. Но почему отказало ему хваленое трезвомыслие древнего? Куда подевался мудрый и ироничный дракон?

Останови он себя, просто и рационально подумай, — все стало бы просто и очевидно. Что толкнуло его не безумный поступок? Воздействие на сознание? Симпатично. Всеобъясняюще. Лживо и малодушно.

Было бы очень просто: навели морок на бедного древнего, а он и повелся, ринувшись обвинять. Это другим врать подобное было приятно. Себе — непозволительно.

Что с ним не так? И вспомнились отчего-то слова черной Эрис, сказанные в их последнюю встречу: «Ты потерпишь фиаско в борьбе с самим собой.»

Вот и ответ на вопросы.

Зачерствевшая душа вечного готова была ко всему. К предательству, измене, коварству и потокам лжи. К одному он не был готов абсолютно: не знал Ладон чистой любви. Той, о которой поют менестрели. Древний любил этот мир, и его простых жителей, с их слабостями и грехами.

Понимал, прощал снисходительно, видел насквозь все мотивы, отлично просчитывал и мог предсказать их поступки. Ему так казалось.

А теперь он вдруг понял, что женщина эта стала ударом по закостенелому сердцу бессмертного. Весь мир дракона дал трещину и разваливался на кусочки сейчас, как ненужная старая чашка.

Он ее не понимал. Почему