Охота на мастера. Том 2 - Александра Лисина

бури, к которой я оказался откровенно не готов. И даже после того, как я пришел в себя и осознал, что именно произошло, мне понадобилось еще несколько мэнов[1], чтобы окончательно поверить, что на самом деле всего этого не было. Ни черного вала, ни Арли.

Обычное видение, дайн его побери…

Пока Эмма торопливо избавляла меня от избытка адреналина, я просто сидел на полу и тяжело дышал, время от времени утирая струящийся по лицу пот.

Но потом меня все-таки отпустило. Руки трястись перестали. Бешено колотящееся сердце тоже постепенно успокоилось. А затем я поднял на Моррох тяжелый взгляд и, увидев на ее лице сочувствующее выражение, хрипло спросил:

— Это и есть то, чего ты ждала?

— Да, — тихо подтвердила провидица. — Встретить смерть близких — это тяжкое знание. И было лучше, чтобы это случилось в моем присутствии, чем если бы ты в этот момент оказался один.

Я нахмурился.

— Значит, и это видение теперь тоже будет повторяться?

— К сожалению, да. И, как всем нам, тебе придется научиться им управлять. Но видений не нужно бояться. Напротив, ты должен помнить — если ты что-то увидел, значит, именно в этом моменте будущее еще не предопределено. У него есть вероятности. И значит, их можно выбрать, а при желании и изменить.

— Как?

— Когда ты научишься управлять видениями, они сами тебе подскажут, — мягко улыбнулась Моррох. — Поначалу, конечно, будет больно. Порой даже невыносимо. Раз за разом переживать смерть дорогого человека… не каждый это осилит. Но чем больше ты будешь на это смотреть, тем менее острыми будут становиться чувства. Чем меньше ты станешь акцентироваться на них, тем отчетливее начнешь видеть детали. А как только ты возьмешь видение под контроль, им можно будет управлять и двигать его в любую сторону. Самостоятельно проигрывать варианты будущего. Выбирать то, которое тебя больше устраивает. У тебя появится альтернатива. Понимаешь?

Я на мгновение прикрыл глаза, все еще слыша отголоски посетивших меня эмоций.

— К боли так или иначе придется привыкать, — тем временем обронила Патриарх, окинув меня испытующим взглядом. — Это проблема всех провидцев. Но чем раньше ты это сделаешь, тем быстрее тебе станет легче. Чем скорее перерастешь свою боль и переживешь утрату, тем легче отыщется решение. Ты готов продолжить?

Я хмуро кивнул.

Да, это было тяжело — знать и помнить о том, что еще не случилось. Но если с этим смогла справиться Арли, если она видела то же, что и я, и сумела с собой совладать, то я и подавно смогу. Вернее, я должен. И сделаю это, чего бы мне это ни стоило. Даже если для этого мне придется сотни и тарны[2] раз просмотреть это проклятое видение и столько же раз умереть, а потом воскреснуть вместе с ним.

* * *

От Моррох я ушел только в три пополуночи, и то лишь потому, что ей на браслет пришло короткое сообщение, при виде которого она ненаигранно удивилась, потом не на шутку задумалась, а в итоге сообщила, что нам, к сожалению, придется прерваться, поскольку ее ожидает важный гость.

Я в ответ только плечами пожал, прекрасно понимая, что у Патриарха, помимо меня, есть еще и свои дела. Однако домой сразу после нее не отправился, а вместо этого выбрался из границы в одном из столичных парков и, усевшись на пустую скамейку, задумчиво уставился в темное небо.

Надо было успокоиться. Разложить все по полочкам. И понять, как с этим жить дальше.

Как и сказала Патриарх, со временем, когда я прокрутил перед собой видение несколько десятков раз, мне действительно стало чуточку проще. Острота восприятия немного ушла. Душевная боль и резанувшая по сердцу тоска тоже притупились. Да и само видение я, можно сказать, принял, хотя не могу сказать, что это легко мне далось.

А еще мне неожиданно захотелось увидеть Арли. Просто для того, чтобы убедиться, что она жива и в порядке, хотя объективно это было глупое желание. Излишне эмоциональное. Импульсивное. Да и идентификатор я с собой не взял, а звонить через теневой браслет было опасно.

Поэтому я просто сидел, молча смотрел в темноту, а в какой-то момент закрыл глаза и припомнил лэнну Арлизу Хатхэ такой, какой она еще только станет.

Надо сказать, Арли и сейчас была на редкость симпатичной девочкой, но лет через восемь… не знаю, сколько лет ей на самом деле было в видении, но не меньше шестнадцати точно… она превратится в ошеломительную красавицу, взявшую самое лучшее и от отца, и особенно от матери. Тот же идеальный овал лица, точеный носик, высокие скулы и на редкость выразительные глаза, в которых я никогда не хотел бы увидеть испуга, недоверия, сомнения или тревоги.

Маленькая принцесса…

Вернее, моя принцесса, которую мне еще только предстояло дождаться.

Впрочем, Арли на этот счет духи предков наверняка просветили гораздо раньше, поэтому-то с такой легкостью она и сказала однажды, что выйдет за меня замуж. Но если раньше над ее словами можно было посмеяться или отмахнуться, то после сегодняшней ночи я понял, что не просто верю в то, что видел наше общее будущее, но и в то, что буду ждать ее. А те чувства, которые она когда-нибудь начнет у меня вызывать, как бы странно это ни звучало, готов принять уже сейчас. И оберегать ее, заботиться о ней так, словно на самом деле между нами не было ни времени, ни расстояния.

— Адрэа… — вдруг тихонько позвали меня.

Я аж вздрогнул от неожиданности и, распахнув глаза, в шоке уставился на полупрозрачный, смутно похожий на призрака силуэт, в котором мгновенно признал ту, о ком только что настойчиво думал.

Снова — в облике девчонки в длинной ночнушке и с распущенными волосами. Но почти с таким же взглядом, какой я видел у нее во время последнего прозрения.

— Арли!

Ментальная проекция девчонки невесомо качнулась, на краткий миг даже поблекла, словно ее хозяйка от волнения ненадолго потеряла концентрацию, но потом все-таки выровнялась, стала ярче, насыщеннее. Так что стоящая передо мной девочка казалась почти настоящей. Однако в тот самый миг, когда она «поплыла», облик маленькой провидицы на мгновение изменился, и она как будто прибавила несколько лет. Но это быстро прошло, так что я даже не понял, было это или же у меня просто воображение разыгралось.

— Здравствуй, Адрэа, — тихо сказала она, глядя на меня со смесью тревоги, страха и чего-то, чему