Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Может, их кто-то предупредил?

— Нет, — покачал я головой. — О том, что мы пойдем в больницу, знали всего двое: ты и я. Адонис и его парни все время были со мной, даже в туалет не выходили. Да и не стал бы никто болтать. Скорее всего, Маранцано вывез Бонанно или кто-то из своих людей. Догадались, что после Массерии я попытаюсь убить и его. Они же наверняка думают, что я мечу на место босса всех боссов.

— А это не так? — спросил Фрэнк.

— Не так, — я покачал головой. — Мы это уже обсуждали, я не хочу, чтобы ты потом меня свинцом накормил, — я в несколько глотков допил газировку — бутылочки-то маленькие — а потом вытащил из кармана пачку сигарет. — Паппалардо, скорее всего, услышал по радио о Массерии и догадался, что он следующий.

— Я найду их, — тут же сказал Багси. — Обоих найду. Сам знаешь, если кому этим и заниматься, то это мне.

— Я это именно тебе и хотел поручить, — сказал я. — Нет, остальным тоже надо смотреть по сторонам, но ты найдешь Паппалардо.

— А Маранцано? — спросил Сигел.

— Маранцано не трогай, — я покачал головой.

— Это почему? — удивился он. — Я думал, ты хочешь убрать обоих.

— Я и хотел убрать обоих, — ответил я. — В больнице. Выставив все так, что они умерли сами по себе. А открытое убийство ничего нам не даст, кроме войны. Официально у него под рукой четыре Семьи, и Бонанно попытается поднять всех против нас. Но даже с Профачи и самим Бонанно я воевать не хочу. Нам нужен мир, нам нужно делать деньги, а не воевать.

— Чарли прав, — негромко сказал Лански, снимая с носа очки и принимаясь протирать их тряпицей. — Маранцано сейчас тоже не нужна война. Он ранен, Фрэнк говорил, ему голову прострелили. Может быть, калекой останется навсегда. Так что он пока не опасен. А у нас есть дело, нам надо освоить наследство Массерии.

— А если он попытается разобраться с нами, пока мы деньги считаем? — спросил Багси.

— Не разберется, — ответил я. — Я попытаюсь договориться с Бонанно, потому что настоящая власть будет у него. Остальные капо его поддержат. Как только вступлю в должность официально, назначу встречу.

Багси хмыкнул, хотя сомнений в том, что именно я стану боссом, у него не было. Он сомневался в том, что у меня получится договориться. Но он доверял мне, пусть и не всегда соглашался с моими решениями. Для Бена вообще все было достаточно просто: если есть враг, то его нужно убить, и дело с концом. Он в нашей команде всегда отвечал за мускулы, Лански за цифры, а я за решения.

— А вот Паппалардо надо найти, — сказал я. — Обязательно. Бен, подключай всех, кого сможешь. Он ранен, ему нужен врач, значит, он лечится. Проверь всех частных врачей в городе, что работают с нашими людьми. Он может попытаться уехать — вокзалы, автобусные станции. Сообщи Анастазии и Мангано, пусть ищут в портах. Он не должен свалить.

— Да найду я его сам, — ответил Багси. — Что с ним делать-то, когда найду? Убить?

— Нет, — я покачал головой. — Привести ко мне, живым. По возможности целым.

— Живым? — Багси приподнял бровь. — Он зачем тебе живой?

— Потому что только он знает, где деньги Массерии, Бен, — сказал Мейер. — Массерия кучу лет собирал дань с половины Нью-Йорка. Он брал пятьдесят процентов со всех, и эти деньги куда-то шли. Нет, он не экономил, это уж точно, но что-то должно остаться. И это что-то — это миллионы.

— Да, — кивнул я. — Даже мы наскребли пять миллионов на троих. У него должно быть еще больше.

— Около того, — ответил Лански. — Я прикинул, сколько Массерия мог скопить за эти годы, исходя из того, что знаю. Вы ведь в курсе, часть его цифр шла и через меня. Выходит не меньше трех миллионов долларов, может, больше. Но только вот точную сумму знали три человека: сам Массерия, Морелло и Паппалардо. Они же знали, где деньги. И теперь остается только Стив.

— Да, Мей, ты прав, — кивнул я. — Поэтому он мне и нужен живым. Мертвый Паппалардо не скажет, где деньги, а живой может и сказать, если правильно с ним поговорить.

— Он ненавидит тебя, — сказал Костелло. — Может пойти на принцип и не сказать.

Костелло знал Паппалардо не хуже меня, и был в курсе, насколько это упертый и твердолобый человек. И он считает меня предателем, так что вполне может решить, что лучше уж пусть эти деньги не достанутся никому, чем достанутся мне.

— Отдадим его Альберту, — пожал я плечами. — У него даже немой заговорит.

Багси ухмыльнулся. Ему эта идея явно была по душе. И он понимал, что Анастазия разговорит кого угодно. У них вообще были хорошие отношения, потому что они были похожи.

— А теперь о бизнесе, — сказал Лански. — У меня есть список людей, которые вели дела Массерии. Тебе нужно будет встретиться с ними и поговорить, Чарли.

— А что там? — спросил я.

— Картина вообще интересная, — он улыбнулся. — От Массерии нам досталось большое наследство, даже если не считать доли, которую ему давали капо. Пять игорных залов, причем крупных, обороты там хорошие — десять-пятнадцать тысяч в месяц. У каждого. Целая сеть ростовщиков. Доля с Фултонского рыбного рынка и с овощного рынка на Артур-авеню в Бронксе. Его, конечно, Рейна попытается отобрать, но если договоришься с ним…

— Договорюсь, — кивнул я.

— Еще швейные фабрики, аж четыре штуки, у него были связи с профсоюзом. И несколько контрабандных маршрутов из Канады. Из них два крупных — через Северный Джерси.

— Звучит так, будто это очень серьезные деньги, — проговорил Бруни.

— Это очень серьезные деньги, — сказал Лански, снова натянув очки на нос. — Если это все будет работать, как должно, общий доход порядка ста тысяч долларов в месяц. Только если мы не перехватим это в ближайшие дни, то там все развалится. Старый-то хозяин мертв.

— Значит, скоро объявится новый хозяин, — я улыбнулся. — Но сперва