Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

я проснулась от того, что сквозь незадернутую штору бил в глаза яркий зимний солнечный луч. В комнате было тихо, светло и уютно. Я потянулась, чувствуя себя отдохнувшей, с ясной головой и даже с каким-то необъяснимым, легким настроением. Вчерашние страхи и черное блюдце казались плодом пережитого вечера, выпитого коньяка и разыгравшегося воображения. Глупости все это.

Я позвала Вику, но в ответ была тишина. «Куда ее опять унесло?» — подумала я без особой досады. На кухне на столе лежала записка: «Маш, ушла на пары, которые ты, отличница, благополучно прогуливаешь! Шучу. Завтрак в холодильнике. Вика». Я улыбнулась, разогрела себе омлет, выпила кофе и с чувством выполненного долга устроилась за стол с книгами.

Открыла тот самый том, про Кощея. Сегодня текст не казался таким сухим. Солнечный свет делал даже самые мрачные строки менее пугающими. Я углубилась в чтение.

«Боги плодились подобно роду людскому. Рожали сыновей и дочерей, богов и небожителей новых и подобных себе. А в чертогах мира, детей своих он тьмою выкармливал и холода напоением взращивал…»

Слова текли плавно, создавая в воображении причудливые картины.

— Мария…

Я вздрогнула. Голос был низким, хрипловатым, почти шепотом, но абсолютно четким. Он прозвучал так, будто кто-то стоял прямо у моего плеча и наклонился к самому уху. Ледяная волна пробежала по спине. Я резко подняла голову, оглядывая комнату.

Было пусто. Тишина звенела в ушах.

— Вика? — неуверенно позвала я, хотя знала, что ее нет.

Ответом была лишь натянутая, звенящая тишина. Медленно, словно опасаясь спугнуть что-то невидимое, я встала и прошлась по квартире. Заглянула в ванную, на балкон. Никого. «Показалось, — убедила я себя, возвращаясь к столу. — От этих чертогов и напоения тьмой еще не такое почудится».

Я снова уткнулась в книгу, стараясь сосредоточиться. Но едва глаза скользнули по следующей строке, голос раздался снова. Теперь он был ближе. Яснее.

Сердце заколотилось, как птица в клетке. Медленно, преодолевая сопротивление каждого мускула, я подняла взгляд от страницы и повела им по комнате. Остановилась на зеркале в резной деревянной раме напротив.

И замерла.

В зеркале, отражавшем часть комнаты с моим креслом и окном, стоял Он. Тот самый мужчина из прошлой ночи. В той же рубашке, с тем же холодным металлическим блеском в черных глазах. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Прямо на меня. Его взгляд был не таким яростным, как вчера. Скорее… изучающим. И от этого не менее жутким.

Мгновенная, животная паника сдавила горло. Я вскрикнула — коротко, глухо — и, не помня себя, швырнула тяжелую книгу прямо в зеркало.

Раздался оглушительный, хрустальный грохот. Зеркало рассыпалось на сотни острых осколков, которые, звеня, посыпались на пол. Отражение — и он вместе с ним — исчезло, разбившись на тысячи не связанных между собой кусочков.

Я сидела, прижав колени к груди, дрожа всем телом, и не могла отвести взгляд от этого серебряного хаоса на полу. В ушах стоял звон. В носу щипало от запаха пыли и чего-то холодного, озонного.

Мне нужно было отсюда уйти. Сейчас же.

Я вскочила, на автомате накинула первую попавшуюся куртку, натянула сапоги и выбежала из квартиры, даже не убрав осколки. На улице ветер, резкий и по-зимнему колючий, ударил мне в лицо, и это было благословением. Он трепал волосы, выдувая из головы остатки ужаса. Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги, просто двигаясь прочь от дома, от этого зеркала, от его взгляда.

Я бродила по городу до самого вечера, пока ноги не начали гудеть, а щеки не онемели от мороза. Только когда фонари зажглись, окрасив снег в оранжевый цвет, а внутренняя дрожь наконец утихла, я решилась вернуться.

— Ты где была весь день? — встретила меня Вика, выглянув с кухни. От нее пахло жареным луком и чем-то домашним.

— Гуляла, — буркнула я, с трудом развязывая шарф.

— Одна? Или с парнем? — в ее голосе зазвучал игривый интерес.

— Одна, конечно, — отрезала я, слишком резко.

— Жаль.

Я прошла на кухню, к свету и звукам обычной жизни. Идти в комнату, на место «преступления», не было ни малейшего желания. Вика, не спрашивая больше ни о чем, налила мне чаю в большую кружку и положила на тарелку кусок еще теплого пирога с капустой. Я ела механически, чувствуя, как тепло еды и напитка понемногу оттаивает что-то внутри. Сидела за столом до последнего, сцепив пальцы вокруг кружки, как будто она была якорем в непредсказуемом море.

— Ну что с тобой? — наконец спросила Вика, вытирая руки полотенцем. — Весь день как привидение. На пары не пошла, домой явилась чуть живая.

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, заболеваю.

— Ничего, пройдет, — махнула она рукой. — Пошли телек посмотрим и спать. Выспишься — все как рукой снимет.

— Я не хочу, — тихо сказала я, имея в виду не сон, а возвращение в ту комнату.

— Ну, как знаешь.

Вика ушла, включив телевизор. Я осталась одна на кухне. И вдруг осознала, что темнота за окном не просто наступила — она давила. Черная, густая, непроглядная. Мне стало казаться, что за стеклом, в этой черноте, кто-то стоит и смотрит прямо на меня. Холодный пот выступил на спине.

Я выключила свет на кухне и почти пробежкой рванула к Вике, к голосам из телевизора.

Мой взгляд упал на стену. На то самое место, где должно было висеть разбитое зеркало.

Оно висело там. Целое. Совершенно целое. Его поверхность была чистой и неповрежденной, в нем отражалась лампа и часть дивана. Рядом, на журнальном столике, аккуратно лежала та самая книга про Кощея. Та самая, которую я швырнула и которая должна была валяться среди осколков.

У меня перехватило дыхание. Это было невозможно.

— Ты… зеркало купила? — голос мой звучал сдавленно, не своим тоном.

— Очень смешно, — фыркнула Вика, не отрываясь от сериала.

— Я серьезно. Я разбила его сегодня утром.

— Машка, да что с тобой? — наконец она обернулась, и в ее глазах читалась искренняя озабоченность.

Мозг лихорадочно заработал. Сказать правду? Она подумает, что я сошла с ума. Или что у меня белая горячка после вчерашнего.

— Сон рассказываю, — быстро выпалила я, заставляя губы растянуться в подобие улыбки. — Приснилось, что зеркало разбила. Такой яркий сон, вот и спутала.

— Фу, какой жуткий, — передернула плечами Вика и снова уставилась в экран. — Не смотри на него перед сном, вот и кошмаров не будет.

Я села на самый край дивана, поджав под себя ноги. Глаза были прикованы к экрану, но мозг отказывался воспринимать картинку. Все мысли крутились вокруг одного: как? Как