Чудеса на зеленом холме - Нина Колыбельникова

А где же второй, что помладше? Ответа на этот вопрос ждать долго не пришлось. Видимо, он срезал путь и обошел меня сбоку. Незнакомец появился передо мной злой, задыхающийся после быстрого бега, и я поняла, что мне теперь не убежать.

Что двое взрослых, сильных мужчин могут сделать с одной маленькой, хрупкой девушкой?

Лучше об этом не думать.

— Киа сопер деа мон, — произнес младший, и по интонации я поняла, что он задал мне вопрос.

— Я… ничего не понимаю, — выговорила я, тоже с трудом дыша.

Парень нахмурился и повторил свой вопрос.

Я продублировала свои слова на английском, затем на испанском, хотя стала осознавать, что смысла в этом никакого нет. Не знаю, где я оказалась, но они меня не понимают, как и я их.

В своей жизни что я только не повидала во время путешествий, но в такой тяжелой ситуации оказалась впервые.

— Послушайте, — я подняла руки вверх в примирительном жесте. — Предлагаю разойтись. Мне от вас ничего не нужно, да и дать вам тоже нечего.

Подросток снова сказал что-то непонятное, а затем я почувствовала резкую боль в затылке и потеряла сознание.

Глава 3

Интересно, в какой именно момент удача повернулась ко мне задним местом? Всю жизнь я не знала ни забот, ни хлопот. Жила в обеспеченной семье, мать потеряла рано, она утонула в озере, и меня воспитывал отец. Но он делал все, чтобы я получила достойное образование и никогда ни в чем не нуждалась.

А сейчас… сейчас творится какая-то чертовщина.

Голова гудела от боли, благо гудела только голова, из-за чего я посмела надеяться, что меня не тронули, в том самом смысле, от предположения которого мурашки пробегали по коже. В сознание я приходила постепенно, с трудом открыла глаза и попробовала оглядеться.

Свет пробивался сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату мягким золотистым светом. Я с недоумением уставилась на потолок, который был покрыт деревянными балками, словно старинная картина, излучающая тепло и уют. Но ощущение спокойствия быстро улетучилось, когда я повернула голову и заметила рядом незнакомую женщину.

Женщине было лет сорок, густые черные волосы, собранные в небрежный пучок. На ее лице проступали глубокие морщины, которые будто рассказывали о пережитых испытаниях. Глаза были темно-карими, с легким блеском. Из одежды на ней был простой коричневый сарафан, украшенный вышивкой по краям, а на руках несколько браслетов из дерева и кожи с небольшими стеклянными бусинками, которые тихо зазвенели, как только она заметила мое пробуждение и потянулась рукой к моему лбу, вероятно, чтобы проверить температуру тела.

Я попыталась сесть, но голова закружилась, и пришлось снова лечь на подушку. Воспоминания начали всплывать в сознании, как пузыри на поверхности воды. Я помнила, как бежала по лесу, за мной гнались двое мужчин. Один из них был высоким и худощавым, с острыми чертами лица и злобной усмешкой. Второй крепкий, но младше возрастом, он говорил что-то странное, и я не могла его понять. А потом… потом я вспомнила, как мир вокруг стал черным. Вероятно, один из них стукнул меня палкой по голове.

Это осознание ударило по мне словно током. Меня похитили! А я разлеглась и ничего не предпринимаю, чтобы сбежать из этого дома.

— Эй! — крикнула возмущенно, как только незнакомка от измерения температуры перешла к тому, что стала нахально ощупывать мое тело.

Голос прозвучал тихо и хрипло. Женщина ко мне повернулась, но ее лицо не выражало ни удивления, ни понимания. Она заговорила на непонятном языке, произнося слова с мелодичным акцентом, а я снова не смогла разобрать ни единого слова.

— Я... я не понимаю! — пробормотала я, но женщина лишь покачала головой, встала и направилась к двери.

С ее уходом я почувствовала растерянность и страх. Что здесь происходит? Где я? И кто эта женщина?

Я еще раз огляделась, чтобы лучше изучить обстановку. Стены комнаты были сложены из неотесанных бревен, а на полу лежал грубый коврик из овечьей шерсти. У окна стоял небольшой стол с двумя стульями, а в углу виднелся очаг, где еще тлели угли. На стенах были простые деревянные полки с глиняной посудой, с потолка свисали пучки трав.

Ведьмина избушка, ни больше ни меньше.

Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. В голове все еще витали обрывки воспоминаний о погоне и об ударе. Я поднялась на ноги и сделала шаг к окну, чтобы взглянуть на окружающий мир.

За окном простирался живописный пейзаж: насколько хватало глаз я заметила луг с яркими цветами, а вдалеке виднелись зеленые холмы и леса. Но вместо радости от красоты природы во мне снова возникло чувство тревоги. Я была далеко от дома, в незнакомом мире с незнакомыми людьми.

Вдруг раздался звук — кто-то постучал в дверь. Я обернулась, вошла та же женщина с подносом в руках. На нем лежали куски хлеба и немного сыра. Женщина мне улыбнулась и поставила поднос на стол, который стоял возле окна.

— Тиа те моэ! — произнесла она на своем языке, но интонация была понятна: это было приглашение.

Я ненадолго засомневалась, все еще чувствуя себя потерянной и испуганной, но голод уже дал о себе знать. Собравшись с силами, я сделала шаг к столу, готовая принять эту новую реальность, даже если она была полна неизвестности.

— Тиа те морэ, — повторила я и указала пальцем на еду.

— Моэ, — поправила меня женщина и кивнула.

Рискуя самым драгоценным, что у меня есть, — своей жизнью, я взяла в руки бутерброд и попробовала его на вкус. Корочка была хрустящей, а внутри хлеб оказался теплым и мягким, похоже, хозяйка приготовила его самостоятельно. Вкус был удивительным — легкая сладость, смешанная с соленым, напоминала мне о детстве, когда бабушка пекла хлеб по утрам.

Я настолько увлеклась, что даже не заметила, как съела всю порцию, и посмотрела на женщину, которая внимательно за мной наблюдала.

— Спасибо, — я сделала легкий поклон в знак благодарности, надеясь, что она меня поймет, а затем показала жестами, что хочу пить.

Как говорится, наглость — второе счастье. И, судя по тому, что женщина кивнула и снова вышла из комнаты, она поняла мою просьбу.

После плотного завтрака меня снова стало клонить в сон, тем более свет, что проникал в комнату, был таким теплым и приятным, что непременно хотелось зажмуриться и расслабиться. Я даже не ощутила угрозу, когда дверь за спиной повторно открылась,