Без права на второй заход - Алексей Хренов

завалившись на левый борт так основательно, что вода, казалось, вот-вот начнёт заливать кокпит. Но именно это положение давало пулемёту желанную устойчивость.

Он раскорячился, раскинув ноги для упора, и вжался в настил. Пулемёт на шкворне уставился за борт, примотанный к палубе тросами и молитвами. Крупнокалиберный «Виккерс» казался продолжением самого штурмана — злым, упрямым и готовым на всё.

Снаряд лёг в воду у левого борта в каких-то метрах — и море рвануло вверх.

Удар пришёл сразу по всем. Шаланду швырнуло, Кокс на мгновение выпустил румпель и тут же вцепился обратно, чувствуя, как тот пытается вырваться из рук. Хиггинса снесло с места — он прокатился по кокпиту, цепляясь за всё подряд, как человек, внезапно потерявший всякую опору.

Граббсу досталось хуже. Его ударило о планширь, подбросило — и он, взвыв так, будто с него живьём снимают шкуру, перелетел через кокпит со своего верхнего правого борта прямо к самой воде, которая неслась в каких-то тридцати сантиметрах под ним, вцепившись в снасти.

Хиггинс, ещё не до конца понимая, что делает, вцепился в него и дёрнул назад. Оба, матерясь, скользя и ударяясь коленями, руками и головами ввалились обратно, перелезли на верхний правый борт и кое-как вернулись к пулемёту.

Шаланда, тряхнувшись напоследок, выпрямилась и пошла дальше, как ни в чём не бывало.

Все оказались живы, хотя на секунду каждый из них был уверен в обратном.

— Сука!! Мой приз! Они попортили мой приз! — завопил Граббс.

— Огонь! — в ярости проорал наш герой.

Граббс зажал гашетку.

«Виккерс» застучал, задёргался, активно поглощая ленту. Отдача была такой, что Граббса трясло и мотало из стороны в сторону. Пули пошли не очень точно, но очень обильно.

Они легли коротко и жёстко.

На носу траулера что-то дёрнулось, люди у орудия словно споткнулись разом и исчезли из виду, будто их просто смахнули с доски неосторожным движением. Надстройка вздрогнула, посыпалась щепой и железом, и по ней побежали рваные тени — то ли люди, то ли уже просто паника, принявшая человеческий облик.

На секунду показалось, что всё — хватило.

Но траулер, словно не заметив, упрямо держал курс. Он шёл дальше, дымя, кренясь, со слегка нарушенной, но всё ещё упрямой решимостью, и только на палубе у него началась та суета, по которой понятно, что порядок ещё не кончился, но уже уверенно умирает.

Хиггинс с Граббсом, матерясь и срываясь, перезарядили ленту.

— Готовы! — крикнул Граббс, устраиваясь и ловя в прицел итальяшек.

Лёха оглянулся — метров четыреста, а может быть и меньше, подумал он.

— Короткими! Огонь.

Граббс стал долбить короткими очередями, стараясь попасть в траулер. Ответного огня не последовало.

Траулер, видимо, решил, что связываться с вооружённой целью на виду побережья Мальты, да ещё и у выхода из порта Валлетта, — не самая лучшая идея.

Он развернулся. Не сразу, не резко — сначала чуть отвернул, потом ещё, а потом дым из его трубы повалил гуще, и он пошёл прочь, туда, откуда пришёл.

— Козлы поганые! Разворачиваюся, они! — выдохнул Граббс, чуть не плача, рассматривая здоровенную дыру в гроте. Его руки, трясясь, сами понятнулись к пулемёту.

— Граббс! Я всё вижу, — сказал Кокс. — Хрен с ними, дотелепаемся до порта, ка книбудь.

Он кивнул вперёд, где Мальта.

Граббс отдышался, вытер лицо рукавом и посмотрел на свои расчёты, которые чудом уцелели под брызгами.

— Придется тебе лично торговаться, командир. Шестьсот фунтов, — сказал он задумчиво. — Это шестьсот фунтов!

— Граббс, — произнес Лёха, рассматривая грот.

— Что?

— Иди на хрен.

Глава 2

Беспроигрышная лотерея

10 июля 1940 года. Ионическое море около Мальты .

До Мальты оставалось миль пять, может, даже чуть меньше. Берег уже не был призрачной полоской — он вставал впереди, с зубчатой линией укреплений, с фортом и белыми домами, налепленными на склоны, как ракушки.

— Красиво… — сказал Граббс, щурясь. — Валлетта, цивилизация.

И в этот момент из створа гавани показался эсминец.

Он шёл легко, быстро, будто не по воде, а по гладкому стеклу, чуть приподняв нос и оставляя за собой ровную, аккуратную пенную дорожку. Силуэт — острый, подтянутый, с трубой с парой белых полосок.

— Ну всё, — довольно сказал Граббс. — Свои. Сейчас шаланду в порт затолкать помогут и…

Что было в мечтах Граббса, так и осталось невысказанным, ибо он не договорил.

Эсминец, не сбавляя хода, развернулся к ним левым бортом — и носовая башня полыхнула жёлтым пламенем.

Столб воды встал прямо по курсу, метрах в ста пятидесяти от шаланды, и Кокс, вцепившись в румпель, успел подумать, что стреляют эти комендоры куда точнее итальянцев.

— Бл**ть! — заорал Граббс, хватаясь за пулемёт. — Мудаки проклятые! Не одни, так другие решили меня обобрать!

Второй снаряд лёг ещё ближе и неприлично точно по курсу наших героев.

— Мы свои! — взвыл Граббс, махая руками.

Лёха задрал голову, глядя на мачту, и сердце его пропустило удар. Чётко вычерченный на фоне неба, развевался итальянский военно-морской флаг — белое полотнище, на котором выделялся щит с крестом под короной.

— Приехали, — как мог, спокойно сказал он. — Три тупых осла. Прутся брать Мальту на абордаж под итальянским флагом. Гениально, хули, ещё что-то ждать от такого экипажа.

— Паруса убрать! Граббс, сними эту хренову тряпку! — рявкнул Кокс, приводясь против ветра.

Третий снаряд лёг совсем рядом. Вода взлетела стеной, обдав экипаж приличным фонтаном брызг.

Подбодрённые таким способом, они сработали шустро и без единого лишнего слова.

Грота-фал полетел вниз, грот с глухим шорохом завалился на палубу. Стаксель пополз вниз, путаясь в леерах.

Шаланда моментально потеряла ход.

— Суки! — плевался Граббс, помогая Хиггинсу скидывать парусину в чехол. — Наш шлюп стал похож на замотанную наложницу турецкого гарема!

И тут Хиггинс, отдышавшись, поднял глаза, посмотрел на нос корабля и вдруг замер.

— Корабль его величества… — прочёл он по слогам, — «Анус»! F53 бортовой номер!

— Да чтоб тебя… Слепые козлы! Что они, не видят, что мы свои! — простонал Граббс. — Угораздило же из одного ануса в другой переплыть…

Эсминец сбавил ход.

Даже на глаз было видно, как он быстро сокращает дистанцию.

Меньше чем через четверть часа он уже замер в