Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов

не помню. Минуту, две, может, и того меньше. Время в такие моменты становится странным. Помню, как Себастьян рядом со мной начал заваливаться на бок, и я понял, что отдача через нашу связь идёт и ему, что он держит её на себе, чтобы мне досталось меньше. Помню, как у меня в какой-то момент подломилось колено, и я опёрся свободной рукой о край кровати, и эта рука сразу испачкалась кровью из моего носа. Я не сразу сообразил, что кровь залила всю одежду.

А потом стало тише.

Огонь под моей ладонью перестал рваться вверх. Опал. Отступил вниз, в собственный канал Феликса, в его ядро, и там собрался в плотный комок, и затих. Алый узор на правом предплечье, который ещё минуту назад полз к плечу, начал гаснуть от верхней ветки к нижней. Линии бледнели, истончались, уходили под кожу. На тыльной стороне кисти у Феликса остался только корень. Тёмно-багровый, тусклый, размером чуть больше монеты.

Я ещё несколько секунд держал его ладонь и не отпускал. Жар под ней постепенно сходил. Дыхание Феликса выравнивалось. Я почувствовал, как у меня самого в груди отпускает то напряжение, которое держало меня всё это время, и впервые за последние минут пять позволил себе нормально вдохнуть.

Получилось.

Я аккуратно разжал наши с Феликсом сжатые ладони, отнял руку и тяжело сполз спиной по краю кровати на пол. Прикрыл глаза. Запрокинул голову на матрас. Из носа всё ещё капало, во рту стоял железный вкус, ладонь жгло так, будто я её десять минут держал в углях, но мне сейчас было плевать. Главное, что Феликс вроде как в порядке.

— Ну что, Себастьян, — прохрипел я в потолок, не открывая глаз. — Похоже, мы с тобой только что вытащили одного придурка с того света. Записывай в копилку героических подвигов.

Я ждал в ответ какой-нибудь язвительной реплики Себастьяна. Чего-то в его обычной манере, типа «господин Морн, в следующий раз постарайтесь не доводить до такого». Я уже привык, что у кота на любую ситуацию есть ехидный комментарий.

Но в ответ были лишь тишина.

«Не может быть… как же так…»

Голос Себастьяна был тихий и ошарашенный, совсем не такой, к какому я привык за этот день. Я с трудом приоткрыл один глаз и повернул голову. Кот сидел на одеяле рядом с Феликсом, низко опустив морду к самой его руке, и пристально, почти не моргая, смотрел на тёмно-багровый корень печати, оставшийся на тыльной стороне кисти. Хвост у него подрагивал, а в глазах стояла растерянность.

— Только не говори, что заглушку опять пробило, — выдавил я.

Каждое слово давалось с усилием. Из носа всё ещё капало и сидеть прямо у меня сейчас получалось только за счёт упора в кровать.

Кот медленно мотнул головой.

«Куда хуже, господин Морн. Вы каким-то образом запечатали родовой дар вашего брата. Я… я вообще не представлял, что вы на подобное способны».

Я несколько секунд тупо смотрел на него.

— Что?

В этот момент за моей спиной кто-то засмеялся.

Смех был тихий, женский, негромкий, такой, который ты слышишь не ушами, а где-то прямо в голове. Я медленно, через силу, повернулся.

У окна стояла девушка с оранжевыми узорами на лице. Та самая, которую я уже видел во снах и в видениях. Только сейчас она была здесь, в этой комнате, смотрела прямо на меня и смеялась.

Отсмеявшись, она улыбнулась мне почти ласково и сказала:

— Вот теперь всё случилось так, как было предначертано. Удачи тебе, Морн. Она тебе точно понадобится…

Глава 2

Огонь на чужой руке

В этот раз таинственная девушка с оранжевыми узорами на лице уходить не торопилась. Она медленно подошла к кровати, закрыла глаза и так же медленно провела ладонью над телом Феликса. С её пальцев посыпались короткие огненные всполохи — секунды две или три, не больше, — после чего она хмыкнула чему-то своему, убрала руку и открыла глаза.

Я решил не пороть горячку и действовать осторожно. Чёрт его знает, реальная она вообще или просто персональный глюк, который мне достался в комплекте с родовым пламенем. Но то, что ей от меня что-то нужно, сомнений не вызывало.

— Кто ты? — спросил я сдержанно. — Почему я тебя вижу?

Себастьян завертел головой, пытаясь сообразить, с кем именно я разговариваю, и уже открыл было рот, но я остановил его жестом. А девушка продолжала смотреть на меня и улыбаться.

— А ты точно уверен, что здесь есть кто-то, кроме тебя и твоего брата?

— Точно. Я же с тобой говорю.

— Поверь, это совсем не аргумент. — В глазах у неё заплясали огоньки. — Хотя… если ты меня видишь, значит я того захотела. Наверное…

Она неторопливо двинулась обратно к стене, по дороге скользнув взглядом по ничего не понимающему Себастьяну.

— Что значит «наверное»?

Девушка неопределённо повела плечом. А потом неожиданно подмигнула мне, поднесла ладонь к губам, коснулась их кончиками пальцев и нарочито медленно послала мне воздушный поцелуй.

Над её раскрытой ладонью что-то дрогнуло. Воздух между нами пошёл волнами, и из этих волн в одно мгновение собрался плотный сгусток оранжевого пламени — небольшой, размером с яблоко, — и рванул в нашу с Феликсом сторону.

Если мозг и успел что-то подумать, я этого не почувствовал. Благо ежедневные тренировки довели тело до нужных рефлексов.

Левая рука сама рванулась вперёд, кисть раскрылась, и в воздухе передо мной развернулась тонкая водяная плёнка. Нормальный водник сгорел бы от стыда за такое слабое заклинание, но после лечения Феликса это был максимум, на который я был сейчас способен. Плёнка повисла между мной и сгустком, и я успел только напрячься в ожидании удара.

Но когда огненный сгусток дошёл до неё, он просто прошёл насквозь.

Пролетел через воду, как луч от лампы через воздух, и оставил её ровной, без единой потревоженной капли. Затем поплыл дальше — мимо моего плеча, мимо кровати, мимо Феликса. Я повёл шеей, провожая его глазами, и сгусток мягко ткнулся в глухую стену за изголовьем, после чего растаял, не оставив после себя ровным счётом ничего. Ни ожога, ни запаха, ни даже тёмного следа.

Несколько секунд я стоял с поднятой ладонью, на которой ещё дрожали последние капли водяной плёнки, и тупо смотрел в стену, в которую только что ушёл огненный пузырь. А потом сообразил: раз девушка всего лишь мой глюк, то и