Лекс. Книга 1 - Евгений Нетт

Вопрос был риторическим, да и ответа от того, кого более не существовало, я не ждал. Прежний Лександр не мог уже ни оправдаться, ни объяснить свои мотивы.

Остался только я, его сомнительная репутация и куча вопросов.

Я снова вернулся за рабочий стол, отыскав взглядом системный блок или нечто, на него похожее. Включил. Мышь и клавиатура обнаружились на выдвижной полке под столешницей, а «скрытый» монитор ожил, засветившись мягким белым светом.

Спустя секунду он мигнул, и на мониторе высветился герб той самой брутальной птицы. Система не требовала пароля, что было странно для личного компьютера аристократа, но, видимо, прежний Лекс либо не хранил тут ничего стоящего, пользуясь в основном браслетом, либо считал охрану поместья эталонной и достойной слепого доверия.

«Коль тут можно проклинать мёртвых, я этим займусь, как только минимально освоюсь. Если, конечно, это всё не недоразумение, в чём я сильно сомневаюсь».

Интерфейс системы компьютера оказался понятным настолько, что в голове на какие-то секунды остро встал вопрос похожести двух разных миров — могли ли они развиться обособленно вот так, до совпадений уровня «замени искусства магией, смени письменность и язык, и я бы решил, что переродился на родине»?

Об этом стоило задуматься в первые минуты после пробуждения, при виде привычного телевизора, шкафа и люстры, но дошёл до этого я только сейчас.

Рабочий стол оказался завален ярлыками. Игры, какие-то мессенджеры, несколько файлов с названиями вроде «Долгибпбабпб» или «Списоккккк», и — о чудо! — папка «Академия».

Я щёлкнул по ней, надеясь найти там хоть что-то вразумительное.

Внутри лежали три документа. Первый — приглашение, напечатанное на гербовой бумаге и отсканированное: «Лександру Лазарю, как кандидату, рекомендованному Домом Лазарей, предоставляется право пройти вступительные испытания в Первую Академию Эрикс-Искусств…».

Дальше шёл стандартный перечень дисциплин, при виде которых сердце болезненно сжалось: теория воображения, пространственное моделирование, работа с катализатором, история искусств, практическое использование техник…

«Воображение! И катализатор…».

Я поднял руку, посмотрев на браслет совсем иначе. В памяти всплыл толстяк со своим «спором», и детализированные голограммы, подвешенные им в воздухе. И он тогда даже не напрягался — просто провёл пальцем по кнопкам.

Это всё ещё мог быть встроенный проектор…

«Но что, если нет, и катализатор — это браслет и есть? Не просто игрушка, а инструмент? Каталог эрикс-искусств как бы намекает…».

Я снова ткнул в экран браслета, открыл каталог и выбрал самую безобидную технику из всех имеющихся — «Светлячок». Статичный источник света для катализаторов бытового класса, низший уровень сложности — то, что нужно.

Ниже мелким шрифтом шла приписка о том, что данная техника одобрена органами для проверки работоспособности катализаторов вплоть до специализированного класса, что бы это ни значило.

И пункт меню, позволяющий активировать технику, тут тоже имелся.

— Ну, если не сработает, то я хотя бы не взорвусь, — пробормотал я себе под нос, устраиваясь в кресле поудобнее.

В прошлой жизни магия воплощения требовала четырёх вещей: ясного образа, чёткого намерения, вербальной формулы и «точки выхода» магии — рабочего ядра в теле.

Здесь ядра не было. Но на моём запястье прочно обосновался кусок металла, который, судя по всему, выполнял схожую роль.

Ведь если силы нет в теле, но некие воздействия происходят, то пресловутая сила берётся откуда-то ещё. Почему бы не из катализатора, если это он?

Я закрыл глаза, представил сферу света. Без абстракции, с максимумом конкретики, деталей и ощущений. Тепло, цвет, форма, эффект, позиция и «якори» в пространстве — всё воссоздано в моей голове с идеальной точностью. Воображение было моей стихией, и в прошлой жизни я мог удерживать в голове трёхмерные объёмные конструкции вплоть до нескольких часов, даже когда от нагрузки тело начинало сдавать, кровоточа изо всех непредназначенных для этого отверстий.

А здесь, без ядра, это было просто мысленным усилием, которое, по ощущениям, пока что не требовало от меня вообще ничего.

Я щёлкнул кнопкой — и замер в ожидании.

Половина секунды. Секунда. И когда я уже подумал, что ничего не происходит, моего разума коснулось… нечто. Ощущалось это как мимолётное изъятие поверхностной мысли сродни тому, что делали маги-менталисты, но куда мягче и доброжелательнее.

А спустя миг между моими пальцами вспыхнул маленький огонёк. Ровный, жёлтый, тёплый, чёткий и стабильный. Несмотря на описание этого конструкта как стационарного, моего волевого усилия и воображения оказалось достаточно, чтобы заставить светлячок подняться в воздух, описать круг над головой и раствориться в той же точке, в которой я наметил это событие.

— Всё не может быть так просто…

Второй светлячок появился там же, где пропал первый. Опытным путём я определил, что мой «радиус влияния» составляет пять метров и сорок два сантиметра — очень неплохо даже по меркам опытных магов. И на этой дистанции я мог задавать конструктам программу, в соответствии с которой они действовали…

«По крайней мере, это актуально для светлячка» — я поспешил подавить волну детской радости, спровоцированной лёгкостью, с которой удалось достичь результата, ради которого мне-аколиту в своё время пришлось пыжиться три года. Всё-таки я сейчас и не с нуля стартую, а имея обширнейший опыт в условно-смежной дисциплине…

Следом я попытался создать несколько светлячков, остановившись на десятке. На одиннадцатом одновременно существующем светлячке браслет выдал ошибку:

«Превышение допустимого количества конструктов. Прерывание: активно».

И одиннадцатый светлячок испарился через секунду после своего рождения.

Далее я перешёл к форме, но попытка изобразить светлячок в виде звёздочки, а не сферы, снова привела к ошибке, но на этот раз — с красной, пульсирующей иконкой:

«Превышение допустимой сложности образа. Критическая ошибка. Прерывание: активно».

— Ага. Значит, катализатор — он же одновременно и ограничитель. Но возможности… — На лице растянулась довольная улыбка, а внутри зашевелилось нечто, очень похожее на азарт.

В старом мире я не был эталоном личной силы, потому что моя магия зиждилась на мощи ядра, которым судьба меня обделила, а тренировки не могли существенно улучшить ситуацию.

Здесь же, судя по первым впечатлениям, всё строилось на дисциплине ума, воображении и интеллекте. Катализаторы же давали «движущую силу», а у аристократа, очевидно, не могло не быть доступа к довольно качественным устройствам.

«И если я смогу подобрать правильный „двигатель“, то моя способность создавать и удерживать в голове сложнейшие, невоплощаемые традиционной магией образы, отточенная за годы, станет не смешной причудой, а настоящей силой. Но прежде — экзамен. Через три дня…».

Я покосился на книги, среди которых призывно лежала весьма любопытная книжка.

«Эрикс-искусства: воображение как