Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

в любовницах ходит чуть ли не заместительница этой настоятельницы. Мы же, простые смертн… точнее я, домой не пойдем, потому что меня, в отличие от этого отряда матерщинников, хулиганов, повес и растратчиц ждут в гости весьма солидные и известные люди, которым не терпится поднять бокалы за моё здоровье и за как можно более тяжкий отход Пабло Мубарро, которого они мне и заказали.

— Ты вообще о чем? — не поняла меня Хатсбург, вылезая из машины.

— Я иду бухать с Ковальски и Ла Диспензой, так что даже не пытайтесь уснуть, — хмыкнул я, — У вас уже должен быть десяток неотвеченных от…

— Вот вы где!! — раздался в ночи пронзительный и раздраженный голосок некоей рыжеволосой особы, представляющей из себя миниатюрную плоскогрудую девицу с неровной копной рыжих волос и пышной задницей, — Сучки, почему не отвечаете?!! Я два часа вам наяриваю!

Момо — это Момо. Неуравновешенный комок энергии, матерщины и угроз насилием, считающий себя подругой Эрики и Юки. Тем не менее, наполовину это маска, под которой скрывается хитрая, пронырливая и чрезвычайно умелая подрывница, прекрасно умеющая заставлять свой имидж работать на себя. Хотя, глядя через плечо, как эта зараза наскакивает на вампирессу, пытаясь заехать той кулачком по заднице, этого и не скажешь. Еще удивительнее то, что рыжая, белая и черная действительно подружились… ну, своеобразно.

— В смысле ушел бухать с моим мужиком⁈ — доносится сзади злобный визг, способный поставить на уши всю храмовую площадь, — Он же в Йенсу уехал!!! Убью!!!

Ууу… надо ковылять побыстрее.

///

— Хватит бить меня по жопе! — возмутилась Эрика, а затем, ловко выхватив из кармана пластинку жевательной резинки, очистила ту от фольги, а затем ловко сунула в оскаленную пасть рыжего недоразумения, продолжающего совать ей кулачком по заднице. Агрессор, задумчиво зачавкав, прекратила хулиганить, заставив высокую брюнетку, чувствующую себя в этом стаде карликов Эйфелевой башней, задуматься о существовании мифических нормальных людей, которые, вроде бы, должны быть. Вроде бы.

В обозримом пространстве их не наблюдалось.

— Кар!! — приветливо поздоровался здоровенный бородатый ворон с ближайшего паркового дерева.

Эрика с ненавистью уставилась на него, но её мягкое место уже стали тревожить в четыре руки, пихая длинноногую брюнетку куда-то, «где им нальют». Перезагрузившаяся за счет нового вкуса во рту рыжая психопатка решила, что её благоверный никуда не денется, как и никчемный хромоногий «блудливый кобель», а значит, девочкам можно отдохнуть. Это на самом деле было правдой, хотя у Эрика Хатсбург на это раннее утро и были совершенно другие планы. К тому же, не у неё одной.

Под крышей у «храмовых наемников» уже две недели шла тонкая психологическая война, в которой Его Величество случай делал всех участников дураками с завидным упрямством.

Всё началось на катере, который они угнали, сваливая из Тайланда. Красовский, кое-как державшийся всю дорогу, слёг с лихорадкой, став лежачим пособием для двух девушек, принявшихся за ним ухаживать. Если не разводить политесы, то именно за довольно долгую дорогу домой, пока они плыли от Саттахипа до Сиануквиля, пока искали транспорт, чтобы доехать до аэропорта и борт на Басолан с непритязательными пилотами, обе девушки так налапали бессознательного брюнета, что, в тайне друг от друга, решили углубить это ощупывание, сделав его взаимным. По приезду домой.

Красовскому, лежащему с двумя пулевыми ранениями в бедрах, деваться было особо некуда, так что Эрика даже не сомневалась в своей скорой победе. А то действительно, ну сколько можно ходить облизываться друг на друга? Вот именно. Как говорится, «не попробуешь — не узнаешь». Вампиресса решила попробовать, хоть её и здорово отвлекала необходимость нормально потратить деньги, полученные командой за поднятое из глубин океана золото.

Увы, у кицуне по имени Широсаки Юки были такие же планы, но куда меньше решимости довести дело до конца… зато решимости помешать любимой подруге — полные штаны! Лиса появлялась внезапно, приходя с кучей поводов не отлипать от лежачего, совсем не радующегося жизни, русского. А если не приходила, то её место занимала Норма, которую, под взглядом Петра, Эрика не решалась просто-напросто шугануть. А лезть к больному рядом с этим оборотнем было… ну, чревато.

Плюс Соня, здоровенная, тяжелая, пахнущая попкорном медведица, раздобревшая на их харчах. Туша весом в четверть центнера, решившая, что у неё теперь гнездо на груди у раненого, была совершенно не тем фактором, который можно игнорировать! В результате все две недели, пока ворчащий русский лежал, либо медленно ковылял по дому, девушки обламывались раз за разом! Ну и сегодня. Вроде бы, отличный повод отпраздновать полное выздоровление героя, но нет, он усвистал бухать с парой приятелей, а на них напало это рыжее недоразумение!

— Пацан! Неси нам еще! — орала, размахивая пустой пивной кружкой Момо, — Булками шевели! Шевели своими мелкими, тощими, костлявыми булками! И не пялься на грудь моей подруги, это национальное достояние! Нет, это наша собственность на троих!

Широсаки скорбно икнула после этих слов. Несмотря на то, что первое позитивное впечатление от ворвавшейся в их жизни Момо у неё было за счет того, что грудь рыжей была ровнее, чем даже у неё, у японки, факт того, что у Эрики бы реально хватило на всех их троих, сильно бередил разум выпившей кицуне.

Сама рыжая ворвалась в жизнь Хатсбург и Широсаки с грацией пьяного бегемота. Когда Красовский решил нанести визит Ла Диспензе, злая Момо, ругающаяся и тычущая ему в поясницу дробовиком, слямзила у русского смартфон, сунув последний в какую-то свою технологическую приблуду. Та сдублировала на себя канал связи, позволив рыжей определить несколько звонков после того, как Петр их покинул, так и не заметив, что телефон у него пропадал. Вызвонив по узнанному номеру Юки, психованная маломерка взбесилась от испуганного блеяния в динамике, от чего и явилась на храмовую площадь лично. В одной руке она держала оборонительную гранату, в другой фаллоимитатор совершенно чудовищных размеров, а вопила при этом такую ересь, что Эрика выскочила утихомиривать психопатку чуть ли не в одном белье.

Как вышло так, что они втроем нажрались в каком-то баре до изумления, вампиресса и сама не особо-то понимала. Вот прямо как сейчас. Они с лисой должны сидеть и злиться, а вместо этого — пьянствуют с рыжим бедствием!

— Я когда себе эту грушу первый раз в жопу засунула… — донеслись до брюнетки откровения ничуть не снижающей громкость голоса Момо, рассказывающей что-то бледной, но жадно слушающей, кицуне, — Думала, что