Наладчик 3 - Василий Высоцкий

Страна готовилась к эпохальному событию — XXIV съезду КПСС. До его открытия в Кремлевском дворце съездов оставались считанные дни. На улицах множились кумачовые транспаранты, заводы брали повышенные соцобязательства, а по телевизору дикторы с металлическими нотками в голосе рапортовали о небывалых удоях и выплавке чугуна.

Именно на этом съезде Леонид Ильич Брежнев должен был окончательно, намертво зацементировать свою власть, зачистив Политбюро от последних нелояльных элементов. Именно отсюда возьмет свой отсчет та самая эпоха «Застоя», которая медленно, сладко и неотвратимо потащит великую империю на дно.

И именно этот сценарий я, полковник спецназа из 2026 года, запертый в теле молодого пэтушника, собирался сломать через коленку. Сумасшествие? Да может быть. Однако, я помнил ту безысходность, с которой доживала свои последние дни великая страна. Страна-победительница. Сколько было надежд на перемены и как это всё обернулось в итоге.

Нет, всё-таки не смотря ни на что Россия выжила, но… Какой страшной ценой удалось это сделать? Почти десять миллионов человеческих жизней унесли «лихие девяностые», а это треть от погибших в Великую Отечественную!

Так что надо бы это избежать!

Мы сидели в нашей заброшенной котельной. Буржуйка жадно пожирала уголь, который Михан честно экспроприировал с ближайшей сортировочной станции. На импровизированном столе из деревянной катушки лежала подробная карта центра Москвы.

Я обвел взглядом свою Гвардию. Кабан, Михан, Шуруп. Трое близких парней, которые еще полгода назад были обычной шпаной, готовой махать кулаками за бутылку портвейна. Сейчас передо мной сидели бойцы. Собранные, жесткие, научившиеся подчиняться приказам и бить на поражение. Но сегодня мне нужно было перестроить их функционал.

— Значит так, гвардейцы, — я негромко начал брифинг, опершись кулаками о стол. — Уличные войны закончены. Баксан исчез, Штерн на нарах. Район спит спокойно. Но это для нас была только разминка. Песочница.

Я выдержал паузу. Кабан нахмурился, почесывая шрам на брови.

— А что теперь, командир? — пробасил он. — В другие районы пойдем порядки наводить?

— Мы пойдем туда, где решаются судьбы страны, Серега, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мы переходим в высшую лигу. Мы больше не пехота. С сегодняшнего дня мы — разведывательно-диверсионная группа. Призраки своего рода.

Шуруп нервно поправил очки на носу. Вот прикипел он к этим колёсам и хрен отберёшь!

— Ген… звучит жутко. Какие еще призраки? Кого диверсировать будем?

— Бюрократию, Витя. Ту самую гниль, которая жрет страну изнутри, — я вытащил из кармана папиросу и прикурил. — В высоких кабинетах сидят люди, которые воруют миллионами. У них всё схвачено. Милиция, ОБХСС — всё под ними. Взять их за жабры законными методами невозможно. Значит, мы будем действовать незаконными.

Я подошел к доске, на которой мелом набросал схему.

— У меня есть заказчик. Человек из самого верхнего эшелона власти. Ему нужны документы. Доказательства коррупции на самом верху. Списки взяток, номера левых счетов, накладные на контрабанду хлопка из Узбекистана. Вся эта макулатура лежит в сейфах. И нам нужно эти сейфы подчистить. Не ради денег. Ради бумаги, которая называется «компромат».

Михан тяжело вздохнул, переваривая информацию.

— Гендос… Одно дело — уркаганам челюсти ломать на пустыре. Там всё понятно. А лезть в государственные учреждения… Это же статья. Это тюрьма. Контора нас в порошок сотрет, если поймает.

— Контора нас не поймает, — холодно отрезал я. — Потому что мы будем работать чище Конторы. Мы будем заходить в кабинеты как тени, фотографировать документы и уходить, не сдвинув даже пылинки на столе. Никто не должен знать, что мы там были.

Я повернулся к Витьке.

— Шуруп. Ты у нас теперь начальник технического обеспечения. Мне нужен фотоаппарат. Зеркалка. «Зенит-Е» или «ФЭД». И обязательно — удлинительные макрокольца для пересъемки документов с близкого расстояния при слабом освещении. Слава Джими сможет достать у своих фарцовщиков?

Витька закивал, хотя по лицу было видно — парень напуган. Ну да, перебздел парнишка. В самом деле это весьма серьёзное дело. И тут уже если попадёшься, то не отделаешься сломанной конечностью — скорее, тут может закончиться сломанной жизнью.

И всё же, на такой риск стоило пойти, если Шуруп хочет, чтобы его дети продолжали жить в хорошей и процветающей стране. А не бегать с мокрой тряпкой между машин и по вечерам нюхать клей.

— Достанет, Ген. За хорошие бабки всё достанет. Я пленку чувствительную найду. И проявитель с фиксажем.

— Отлично. Ванная в общаге по ночам станет твоей фотолабораторией, — я перевел взгляд на здоровяков. — Кабан, Михан. Ваша задача — внешний периметр. Физическое прикрытие. Внутрь кабинетов вы не лезете, у вас грация слонов в посудной лавке. Вы контролируете охрану, улицы, пути отхода. Если нас запалят — вы обеспечиваете шумовую завесу и отвлекаете внимание на себя. В драку не вступать, а бегать вы умеете быстро.

Я затушил папиросу о край буржуйки.

— Завтра у нас боевое крещение. Тренировочный, но абсолютно реальный выход.

Я подошел к карте и ткнул пальцем в нужный квадрат.

— Управление снабжения текстильной промышленности. Скромное пятиэтажное здание на Ордынке. Там сидит некий товарищ Нестеров. Через него идут транзиты хлопка и шерсти. По оперативной информации, он — промежуточное звено в передаче взяток наверх. Сегодня пятница. Конец недели. Бухгалтерия сведена. В его кабинете, в железном ящике, лежит черновая книга учета. Мы должны ее откопировать. Вопросы?

Вопросов не было. Парни молчали. Они понимали, что детство окончательно закончилось. Мы шагнули на территорию, где правил не дворовый закон, а государственная измена.

Ночь с пятницы на субботу выдалась мерзкой. С неба летела мокрая, липкая дрянь — не то снег, не то дождь. Город утопал в чернильной, промозглой темноте.

Мы подъехали к зданию Управления на нашем верном песочном «УАЗике», оставив его в соседнем проходном дворе.

Здание было темным, только в окне первого этажа, у проходной, тускло горел дежурный свет. Там сидел вахтер. Старый, пенсионного возраста мужик. Я наблюдал за объектом два дня. Режима там не было никакого. Ведомство считалось «бумажным», секретов государственной важности не хранило.

ВОХРа здесь не водилась, только ВОХР-пенсионеры.

Мы стояли в арке, кутаясь в темные куртки.

— Кабан, Михан. На позиции, — шепнул я. — Контроль двух улиц. Рации включить только на прием.

Технику, к слову, мы тоже экспроприировали у Штерна — отличные портативные японские рации, которые тот использовал для своей охраны. Сейчас они были нашим главным козырем.

Здоровяки бесшумно