Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Нет, что ты, — я покачал головой. — Очень даже красивая… Для упыря.

— Да будет тебе, — кокетливо пошаркала ножкой Олеся и, исчезнув с глаз, выглянула из-за ближайшего дерева, широко и жутко улыбаясь. — Знаешь, как девушку смутить. Жаль, что не в моем вкусе…

— Это ты сейчас в каком смысле? — на всякий случай поинтересовался я, помня, с кем имею дело.

— Да во всех, — девица пожала острыми худыми плечами. — Мне парни помоложе нравятся. Они и лицом краше, и кровь у них горячее.

— Помоложе? Да тебе ж самой сотня лет.

— А вот и неправда!

— Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки. — Ты лучше скажи, куда так спешишь.

— Так к тебе, вестимо.

Как всегда — сначала говорит, что я не в ее вкусе, а потом проходу не дает.

— И зачем же?

— Весть несу. Гуляет по твоему лесу паренек один. Сладенький такой и…

— Давай без гастрономических подробностей, — прервал я плотоядно улыбающуюся нечисть. — Где гуляет?

Олеся демонстративно облизала клыки, но все же перешла к делу.

— Неподалеку от нашего погоста вдоль топей рыскает, будто ищет что-то.

— Видимо, свою смерть, — нахмурился я, гадая, сколько протянет незваный гость на самом глухом и мрачном участке моего леса. Там ведь мало того непролазные болота, так и пара брошенных деревень имеется, а в них, куда ни плюнь, всюду нежить. Упыри, кстати, даром что мертвые — терпеть не могут, когда на них плюют. Они вообще воду не любят.

— Я велела нашим его не трогать, — сообщила мне Олеся. — Пока что. Решила у тебя дозволения спросить, чтобы не было, как в прошлый раз. Мы после того, как ты тогда рассердился, Прохора и Мирошку по частям целую ночь собирали.

— Они это заслужили, — припомнил я свой недавний визит на погост, когда тамошние обитатели решили полакомиться заплутавшим в лесу стариком. Деда мне тогда лишь чудом удалось вырвать из лап упырей, а им самим эти самые лапы поотрывать, чтобы неповадно было.

— А сейчас можно ли мне… — начала было девушка.

— Нельзя. — Отрезал я и, нависнув над ней, пригрозил пальцем. — Нельзя есть людей, Олеся. Мы же много раз это обсуждали. Ладно бы разбойники и душегубы, как в прошлый раз, но мирный люд не трожьте.

— У мальчишки лук, стрелы и меч. — Припомнила девушка.

— И он ими пользовался?

— Не пользовался, — делано надула бледные губы упырь. — Но он такой хорошенький. Я только разок укушу и…

— Нет.

— Так и знала, — она показательно скрестила руки на груди. — Иди тогда, спасай парнишку, пока наши еще держатся. Уже на слюну, наверное, изошлись, бедолаги.

Я кивнул и, прежде чем уйти, сказал:

— Спасибо, Олеся.

Вот только никакой Олеси рядом уже не было. Значит, и мне пора. Я сделал шаг вперед, и лес тут же подался мне навстречу…

2. Вести тревожные

Деревья пронеслись мимо. На миг мы с дикой природой стали едины, после чего я, за секунду миновав десятки километров, оказался уже рядом с болотом. И пусть мне больше нравилось передвигаться в облике зверя, но сейчас следовал действовать быстро. Иначе этот любитель странствий сгинет в лесу, обернется нежитью и станет у меня одной заботой больше.

А их и так хватает.

Одних только упырей в под три десятка и почти все безмозглые. Благо, что есть Олеся — она не только эту нечисть приструнить сумела, но и понимала, что такое компромисс. А еще на севере волколаки поселились, южнее ночницы, полудницы, утопцы, кикиморы, даже лихо завелось, а с ним вообще хрен договоришься. Да и черт знает, кто еще тут водится. Ах, да, черти тоже есть. Ну, не совсем они. Здешних анчутками кличут. Ненавижу мелких вредных уродцев!

Но это все лирика.

Сейчас у меня другая цель.

Человеческий дух я учуял сразу же. Костром, вяленым мясом и потом пахло с запада. Обратившись проворным чибисом, я быстро порхнул в нужном направлении, чтобы застать молодого парня в пыльном красном кафтане как раз в тот момент, когда он увяз по колено в трясине.

И, что самое интересное, он продолжал двигаться вглубь болота. За ним по пятам крались упыри. Но, лишь завидев меня, они сделали вид, что вспомнили о неотложных делах и свалили куда подальше. Значит, в их обтянутых серой кожей черепушках все еще сохранились остатки мозгов. Это хорошая новость.

Мне стало любопытно, что будет дальше и, усевшись на сосне, я принялся наблюдать за человеком. Тот же, с упорством достойным лучшего применения, продолжал переть вперед, луком прощупывая почву пред собой. В колчане на бедре юнца лежало несколько стрел. Но никому из зверей он не навредил, иначе я бы давно почуял кровь. Меч он, судя по всему, из ножен и вовсе не вынимал.

Ладно, пускай живет.

Пока.

— Заплутал? — участливо поинтересовался я, обращаясь человеком.

Паренек нахмурился, но даже не обернулся. Мне не оставалось ничего иного, кроме как предупредить его о наиболее вероятном развитии событий:

— Сгинешь ведь.

— Иди ты к лешему! — воскликнул он сердито.

И тут я понял, что парнишка-то — дурак.

Но в этом еще предстояло убедиться. Вокруг да около мне ходить никогда не нравилось, поэтому спросил прямо:

— Ты что, дурачок?

— Откуда знаешь, как меня старшие братья кличут? — юнец все же соизволил посмотреть в мою сторону. На его лице правильной формы начала формироваться редкая пока бородка, а голубые глаза метали молнии.

— Да так, — неопределенно протянул я, глядя, как собеседник добровольно вязнет в болоте. — Есть знаки…

— И какие же? — с вызовом спросил паренек. Судя по добротной одежде, оружию и гонору, происходил он не из простого люда.

Но умнее это его не делало.

— Ты в семье не самый догадливый, да? — деловито поинтересовался я.

— Поиздеваться явился? — отвернувшись, юнец снова пошел вперед, споткнулся и плюхнулся в болотную жижу, перемазав ею и одежду, и лицо. — Лучше бы помог!

Я и бровью не повел.

— Так ты бы попросил для начала.

Упрямый дурачок воинственно засопел, поднялся и сделал еще два шага, чтобы упасть вновь. Дремучие болота — это вам не шутки. Если они какую