Девушка со спицами - Мария Кузьмина

Перед главным входом был памятник – мужчина в очках расслабленно расположился на бронзовой скамье и смотрел на приходящих с улыбкой. «Деду от благодарных внуков» – гласила надпись. Румяна зашла внутрь и попала в перекрестье солнечных лучей, расцвеченных витражными стёклами. Кабинет профессора был на втором этаже.

За дверью слышались голоса. Глубокий, бархатный что-то требовал; второй – тихий, размеренный – будто рассказывал сказку на ночь. Постучав, Румяна вошла в светлый небольшой кабинет, заставленный стеллажами с книгами. Опираясь о подоконник и сложив руки на груди, прямо напротив неё стоял высокий брюнет с недовольным выражением лица. Седовласый бородач в очках, что стоял слева, в серых брюках с красными подтяжками, обернулся на вошедшую и вопросительно посмотрел поверх очков:

– Чем могу помочь?

– Я от Ампирова с документами. Мне нужен профессор… – начала было Румяна.

Но старик в подтяжках махнул рукой и жестом пригласил гостью входить.

– Знаю, знаю!.. – сказал он. – Положите на стол. А мне вам тоже что-то надо передать, так ведь, кажется?

– Да, разработку урока для школ, – сказала Румяна.

Брюнет нервно достал из жилета часы, блеснувшие золотом. Жилет у него, надо сказать, был примечательный. Румяна не могла взгляда отвести от этой кричащей роскоши. По бордовому бархату шла тонкая вышивка – два павлина с раскрытыми хвостами, которые оживлял переливающийся синий бисер.

– Милая девушка, то, что вам нужно, на столе. Поищите, пожалуйста, сами. Вот, присаживайтесь. – Профессор пододвинул Румяне стул.

Перед ней высились стопки книг, тут и там торчали бумажки, перекрывая раскрытые блокноты и папки. Из-за книг едва виднелся старый квадратный монитор.

Профессор Тропп, а это был именно он, отошёл от гостьи, возвращаясь к прерванному разговору:

– Коль скоро наш прославленный институт АТОМ занимается автоматизацией творческого образа мышления, я посчитал нужным открыть эту театральную студию. Но что вас смущает, Илья Петрович? Я слышал, вы и сами устраиваете спектакли для своих учеников.

– Ну это же баловство, – поморщился директор лицея Илья Петрович Барокко, словно считал отсылку собеседника неуместной. – А вы делаете посмешище из серьёзного заведения. Вы знаете, как вас называют за глаза?

– Просветите-ка! – Глаза Троппа лучились любопытством.

– Сказочником!

Профессор довольно хмыкнул и сказал, прищурившись:

– Это слава. Вы так не считаете, а, Илья Петрович?

– Сомнительная слава для серьёзного учёного!

– Сколько пафоса. Признайтесь лучше, что вам подавай не сказочные игры, а компьютерные. Такую автоматизацию вы считаете правильной?

– Вы знаете, что это так, профессор. Вас интересует контроль над творчеством, а меня – создание искусственного мыслителя.

– Верно подметили. А кто-то считает, что это одно и то же! Но нет. Вы, Илья Петрович, тренируете своих киберспортсменов, чтобы они продвигали развитие виртуальной реальности. Вы хотите сделать искусственный заменитель творчества, а я – довести творческий импульс до автоматизма. Актёрская студия позволяет проявлять те стороны творчества, которые обычно скрыты. Проговаривать их.

– Здесь вы учите притворяться, а в соседней комнате – выводите на чистую воду, – усмехнулся Барокко.

– Вы о детекторе лжи? – весело спросил профессор. – Воображение и ложь – две стороны одной медали, два свойства нормального развития человека…

Вдруг раздался шум. Собеседники тотчас уставились на Румяну, которая с виноватым видом поднимала упавшую книгу, – на словах Троппа о лжи она вздрогнула, почувствовав будто укол памяти. В то мгновение она как раз рассматривала повторяющийся в блокнотах профессора рисунок – что-то вроде буквы «з» с вытянутым в прямую линию нижним полукольцом. «Ложь» и этот знак как-то связались вместе в её голове, но почему – она, увы, не помнила. Других рисунков Румяна не заметила – профессор рисовал только эту закорюку. Почему-то Румяну это не удивило: она и сама с наслаждением разглядывала рисунок, проводя по нему пальцем, будто он был ей знаком́.

– Простите… – пробормотала она. – Красивый рисунок. Что это такое? – Румяна показала на знак, удивляясь собственной смелости. Ампирову бы такие вольности не понравились.

Барокко вытянул шею, пытаясь увидеть, о чём спрашивает девушка, и вдруг усмехнулся:

– Ваша гостья тоже интересуется сказпером, профессор…

– Как и вы, – нахмурился Тропп. – Вы ведь за этим пришли на самом деле? Но я вам всё уже сказал. Я давно его не видал. И думаю, это к лучшему. В прошлый раз ничем хорошим это не кончилось.

Профессор совсем помрачнел, вспоминая, по-видимому, что-то очень печальное, но Барокко не обращал на это внимания, продолжая тему:

– Но не отрицайте, вы всё же по нему скучаете. Это же единственный материальный факт вашей теории…

– Из-за которой, как вы заметили, меня прозвали сказочником.

– Конечно! Кто может поверить в то, что подобные артефакты появляются из загадочной сферы Земли – Царства разума[3]!

– Вот и правильно, и не верьте! Никто не верит – и вы не верьте. – Тропп стремился завершить неприятный для него разговор.

Но Барокко кружил и кружил, как стервятник, будто ожидая, что ему обломится кусочек от секретов Троппа.

– И всё-таки вы утверждали, что эти перья появились – откуда? – из ничего!

– По-вашему, мысли и идеи – это «ничего»? Все окружающие предметы появились из мысли!

– Мысли и артефакты – у них разная форма существования. Ничто не получится из ничего – первый закон термодинамики.

– Форма жизни более высокого уровня адаптируется к нашим условиям, приспосабливается, становится…

– Артефактом? – произнёс Барокко таким тоном, будто его заставили озвучить глупость.

– Вам-то что до того? – сердито проворчал Тропп. – Вам, Илья Петрович, такие артефакты вообще давать нельзя.

– Это почему же? – Барокко снова сложил руки на груди, недоверчиво глядя то на Троппа, то на Румяну, которая, затаив дыхание, слушала этот странный диалог.

– Вы в них не верите по-настоящему, но и боитесь – по-настоящему. Значит, не сможете ими управлять. Вы – как актёр, который только выучил слова, но не погрузился в переживаемый мир. Чудо не случится…

– Меня не надо учить этому ремеслу, я много лет ставлю спектакли.

– Спектакли, в которых ничего, кроме Ильи Петровича Барокко, нет. – Тропп вздохнул и обратился к Румяне: – Милая девушка, вы нашли, что вам было нужно?

– Д-да, спасибо. – В смущении Румяна поспешно встала, уронив две книги, судорожно подняла их, пробормотав «извините» и «до свидания», и пулей вылетела из кабинета.

Глава вторая. Помощница меняет профессию

1

Когда Румяна вернулась на работу, Ампиров смотрел в окно, заложив руки за спину.

– Теперь понятно, почему так болит голова! Глянь, какой ветер поднялся! А ведь только что было солнечно и тепло, – сказал он не оборачиваясь.