Единичка - Элла Чак

В книгах писали, что здоровый человек нагревается до 36,6 градуса. Все термометры, которые удавалось раздобыть Сильвии, оказывались неисправными. Она давно бросила эту затею. Подумаешь, горячая кожа. Важно продолжать искать Штаб. Сильвия мечтала, что станет одним из их бойцов, получит оружие и сразу же прикончит парочку охотниковкомиссаров!

К счастью, Сильвия никогда раньше не встречала охотников. Ли предупреждала, что от них не скрыться. Она учила племянницу собирательству, медицине, охоте, биологии и химии. Правило выживания для Сильвии было только одно: встретишь комиссара – беги!

Охотники парили по небу на антигравитационных байках, которые назывались триглами, и отлавливали выживших металлическими сетями. Триглы разгонялись до пятисот километров в час и перемещались бесшумно. Четыре светящихся над головой красных диска – последнее, что успеешь увидеть. А дальше только Сектор и тюрьма.

Целыми днями тетя пропадала на службе. Сектор был последним оплотом людей, куда свозили отловленных выживших. Его огораживала стометровая бетонная стена, а внутри торчала башня. Как игла, она протыкала небосклон. В сезон дождей шпиль скрывался за тучами, пронзая их.

Лидеры Сектора превратили тысячу отловленных выживших в заключенных. Людям там не полагались имена, только буквенно-числовой код. Взамен за работу каждому выдавался профессиональный защитный комплект второй кожи и экранированный шлем.

Вторая кожа препятствовала радиации. Но что бы люди на себя ни напялили, хоть аквариум из свинца, каждый все равно умрет ровно в сорок. Это если повезет и никто не прикоснется, не сминусит на годик-другой.

Развалившись на берегу в тени ветвей дерева мангуба, Сильвия рассматривала трофей, добытый на городских островах.

– Смотри, Либери, это часы, – прислонила она к уху прохладный кружок, – не тикают.

Пальцы чиркнули по шершавым буквам:

– «Ракиура», – прочитала Сильвия нацарапанную на корпусе надпись.

Слово писали впопыхах, скорее всего гвоздем.

– Ракиура, Ракиура… – повторила она несколько раз. – Что это такое? Чье-то имя из минусовой эры?

Сильвия застегнула широкий ремешок. Часы скользнули вниз по ее тонкому запястью.

– Вот, Либери! Эта штука самая крутая! – выхватила она клинок.

Широким размахом провела по высокой осоке. Трава на мгновение замерла и рухнула.

– Ничего себе! Острый! Минимум шестьдесят два по шкале Роквелла.

Либери фыркнул.

– Да я не выпендриваюсь. В книжке читала! В желтом доме со скелетами куча полезных книжек.

Сильвия убрала нож за пояс и продолжила разговор с единственным собеседником:

– Мы нашли Штаб, Либери. Теперь заживем совсем иначе. У тебя появятся сородичи. И у нас с Ли тоже. Штабные смелые и спасают заключенных, устраивая всякие диверсии. Ли постоянно видит их метку в Секторе. То на пыльной полке, то на запотевшем окне. Круг и восемь лучей.

Она смотрела на записанные на коже цифры:

– Солнце.

Сильвия закрыла глаза, жмурясь от рвущих листву бликов. День начался так удачно. Клинок, координаты и часы. Ей не терпелось показать находки тете.

Вернувшись к дому, такому же обвешанному хламом, как остальные, Сильвия завела Либери в импровизированное стойло. Она знала, как отпугивать медведей. Вместе с Ли они сварили знатное зелье, и хищники обходили их каменную елку за километр.

Сильвия не переживала здесь за Либери. Она подсыпала ему овса и проверила, что ванна с водой не опустела. Почесала за ухом:

– Отдыхай, дружище, – потрепала девушка лохматую рыжую гриву, прислоняясь теплым лбом к белому пятнышку посередине морды. – Ли больше не вернется в Сектор. Скорее бы наступило завтра…

Сильвия поднялась пешком на двадцатый этаж. Здесь они с тетей скрывались одиннадцать лет. Ей было примерно шесть, когда родители Сильвии погибли. Сама она этого не помнила, а Ли никогда не говорила о сестре и ее муже. Воспоминания причиняли боль. Оберегая драгоценные минуты рядом с измученной Ли, Сильвия давно перестала расстраивать ее расспросами.

Другой жизни она не помнила. Так работал защитный механизм памяти, успокаивала племянницу Ли. Она была рада, что девочка все забыла. Рано научившись читать, Сильвия коротала дни в экранированной кабине – таким огромным казался ей сейф – за чтением книг. По ночам ухаживала за огородом и поливала грядки, разбитые на балконах соседних квартир.

Несколько этажей вокруг норы Сильвии и Ли утопали в тепличных растениях. Грядки давали урожай даже больший, чем могла обработать и превратить в заготовки Сильвия. Счетчик Гейгера и дозиметры, найденные ею, показывали стандартный уровень радиации овощей. Но Ли рассказывала, что после Перерождения Солнца верить технике стало нельзя. Она вся разом сошла с ума в день, когда солнце исчезло на восемь минут. Обесточились лифты небоскребов, электропоезда, даже утюги в каждом доме. Столь мощной вспышки в природе никогда раньше не было, а что ее вызвало – никто так и не понял, да и разбираться времени не осталось. Главной задачей стало выживание. И Нестор «придумал», как это устроить.

С восьми лет Сильвия начала покидать нору и исследовать лес. Тетя научила ее собирательству и многим другим полезным вещам. Какие ягоды и грибы съедобные, а какие ядовитые; какие травы использовать для лекарств, как сделать ловушку для дичи или удочку, как наложить швы при глубоком порезе или удалить жало опасной осы. Сильвия умела ловить рыбу и знала восемь способов добычи огня без спичек. В десять освоила охоту с луком на кроликов и цесарок. Ее первая взрослая попытка одолеть годовалого кабана закончилась глубоким шрамом над бровью. Кровь заливала лицо, Сильвия думала, что кабан выбил ей глаз. В тот день девочка поняла, что все живое борется за выживание и нужно уважать соперника. Даже если с виду он маленькая щетинистая хрюшка.

На пороге норы Сильвия скинула походные латы и переоделась в широкие штаны и кофту с длинными рукавами. Сменила уличные перчатки на домашние – мягкие матерчатые. Стоял сухой сезон. Квартира плавилась от жары в плюс тридцать, и лоб Сильвии быстро покрыла испарина. Она поправила черные перчатки, чувствуя, что тетя Ли вот-вот появится. Девушка всегда физически ощущала ее приближение.

За семнадцать лет Сильвии повезло не потерять ни одного минуса. Если все люди, кто принял бету-один, живут теперь до сорока, а ей семнадцать, значит, в запасе у нее целых двадцать три года. Или двадцать три прикосновения.

У Ли тоже не было потерь из-за прикосновений. В углу норы тетя вела календарь, где отмечала прожитые годы. Три года, шесть месяцев и сорок восемь дней. Таков остаток Ли до сорокалетия. Сильвия оберегала ее календарь дожития. Часами, иногда сутками лежала на полу, рассматривая примитивную копию календаря майя, адаптированную тетей для себя. Такие использовали люди задолго до минусовых. Четыре или пять тысяч лет назад. Книги про майя были самыми любимыми у Сильвии. Их цивилизация выстроила тысячу городов. (Это примерно в тысячу раз больше, чем сейчас у плюсовых.) Они владели