Спящие города - Джек из тени

— … и в это тяжёлое для всех нас время, — закончила герцогиня свою речь, — я понимаю, что не смогу нести это бремя в одиночку. Герцогству нужен не просто правитель, а сильный лидер, способный защитить его от любых угроз. И такой лидер у нас есть.

Она повернулась ко мне и протянула руку.

— За его заслуги перед герцогством, за спасённые им тысячи жизней, за его мудрость и отвагу, я, Элизабет фон Вальдемар, по праву наследования и с благословения моего покойного отца, объявляю своего мужа, барона Михаила фон Штольценбурга, моим соправителем! Отныне он — герцог, с равными мне правами и властью! Да здравствует герцог Михаил!

В зале повисла мёртвая тишина. Аристократы смотрели то на меня, то на Элизабет, с откровенным ужасом и неверием на лицах. Равные права? Этот безродный чужак теперь герцог? Это было немыслимо. Это рушило все их устои, все их вековые традиции.

И тут тишину разорвал громкий, полный презрения голос.

— Я протестую!

Из толпы придворных вышел высокий, статный мужчина лет сорока. У него были те же светлые волосы и холодные голубые глаза, что и у Элизабет. Но если в её чертах была утончённость и благородство, то в его лишь надменность и спесь. Это был Альбрехт, старший брат Элизабет. Тот самый, что во время осады столицы отсиживался в своём родовом замке, а после переворота затаился, как крыса, выжидая своего часа. И вот, час настал.

— Сестра, ты сошла с ума! — он подошёл ближе, и его голос звенел от ярости. — Ты хочешь отдать герцогство в руки этого… этого кузнеца⁈ Этого выскочки, чьи руки по локоть в грязи⁈ По какому праву⁈

— По праву сильного, брат, — спокойно ответила Элизабет, даже не удостоив его взглядом. — По праву того, кто спас это герцогство, пока ты прятал свою благородную задницу за стенами своего замка.

— Это оскорбление! — взвизгнул Альбрехт, его лицо побагровело. — Я, Альбрехт фон Вальдемар, старший в роду, я требую сатисфакции! Я не признаю его власти! Согласно древнему кодексу, я имею право оспорить твоё решение! Я вызываю этого… этого самозванца на поединок чести!

В зале снова воцарилась тишина, на этот раз напряжённая, как натянутая тетива. Все взгляды были устремлены на меня. Это был прямой вызов. Отказаться, значило потерять лицо, признать свою слабость. Принять, значило поставить на кон всё.

Я медленно вышел вперёд и встал рядом с Элизабет.

— Я принимаю твой вызов, — мой голос прозвучал спокойно, даже лениво. Контраст с его истерикой был разительным.

Альбрехт на мгновение опешил. Он, видимо, ожидал, что я начну юлить, отказываться.

— Но, — продолжил также спокойно, — поскольку ты здесь у нас оскорблённая сторона и вообще весь такой благородный, я даю тебе право выбора. Выбирай, на чём будем биться. Мечи, топоры, копья? Мне всё равно.

Альбрехт расплылся в презрительной ухмылке. Он был известным в герцогстве боевым магом, одним из немногих, кто после возвращения магии смог быстро восстановить свои силы. Он был уверен в своей победе.

— Я выбираю то, в чём ты полный профан, мужлан, — процедил он, наслаждаясь моментом. — Магия против твоего пороха. Готов ли ты, «герцог», поставить свою жизнь против моего искусства? Или струсишь?

— Магия против пороха? — я сделал вид, что задумался. — Звучит интересно. Я согласен.

— Отлично! — Альбрехт потёр руки. — Тогда завтра, на рассвете. На старом дуэльном поле за городом. И пусть Боги будут свидетелями твоего позора!

Он развернулся и, не попрощавшись, гордо удалился, сопровождаемый шепотками и восхищёнными взглядами своих сторонников.

Я посмотрел на Элизабет, она была бледна, как полотно.

— Михаил, ты уверен? — прошептала она. — Он сильный маг. Его огонь может сжечь целый отряд.

— Не волнуйся, дорогая, — я взял Элизабет под руку. — У меня на его шторм найдётся свой аргумент…

Я улыбнулся, но улыбка получилась совсем не доброй. Завтрашний рассвет обещал быть очень интересным.

Рассвет над Вольфенбургом был холодным и неприветливым. Бледно-серое небо, подёрнутое рваными клочьями тумана, казалось, давило на землю своей тяжестью. Воздух, влажный и промозглый, пробирал до костей, заставляя кутаться в плащи. Идеальная погода для похорон.

Старое дуэльное поле, расположенное в лощине за городскими стенами, было заполнено народом. Собралась вся знать герцогства, от седобородых патриархов древних родов до безусых юнцов, жаждущих зрелищ. Они стояли на склонах холма, образовав живой амфитеатр. Их лица были непроницаемы, но в глазах читалось плохо скрываемое предвкушение. Но у каждого было свое. Старики ждали победы традиций, ну да, конечно… Молодые смотрели на седых патриархов снисходительно, примерно понимая, чем все закончится, ведь почти все из них побывали в моих сражениях.

Я стоял в центре поля, на специально очерченной мелом площадке. На мне была простая кожаная куртка, штаны и высокие сапоги. Никаких доспехов, никаких амулетов. Лишь на поясе висела кобура с револьвером, да в руках я держал мою верную винтовку, которую гномы, в знак особого уважения, прозвали «Аргументом». Длинный ствол из воронёной стали, ложе из тёмного, отполированного до блеска дерева. Но главной её особенностью были не красота и не надёжность, а то, чем она была заряжена. Специальные пули, отлитые из особого сплава и покрытые рунической вязью, разработанной лучшими мастерами Брунгильды. Каждая такая пуля стоила, как хороший боевой конь, но и эффект от неё был соответствующий.

В пятидесяти шагах от меня, на противоположном конце площадки, стоял мой оппонент. Альбрехт был великолепен в своей надменности. На нём был расшитый золотом бархатный камзол, а в руке он держал изящный магический посох, увенчанный огромным, огранённым рубином. Вокруг его фигуры уже клубилось и мерцало едва заметное марево, защитный барьер, сотканный из чистой магической энергии. Он смотрел на меня с откровенным презрением, как на таракана, которого собирается раздавить.

— Готов умереть, мужлан? — его голос, усиленный магией, пронёсся над полем. — Я сделаю это быстро, могу обещать это моей непутевой сестре.

Я ничего не ответил, лишь молча проверил винтовку. Герольд, стоявший на краю площадки, поднял белый платок.

— Да начнётся поединок чести! — его голос дрожал от волнения.

Платок взлетел в воздух.

И в тот же миг Альбрехт начал действовать. Он не стал тратить время на мелкие, разминочные заклинания, сразу пошёл с козырей. Воздух вокруг него загустел, наливаясь жаром. В его руках, над рубиновым навершием посоха, начал формироваться огненный шар. Он рос с каждой секундой, становясь всё ярче, всё горячее, обещая испепелить всё на своём пути.

Я же не торопился, спокойно, без суеты, вскинул винтовку к плечу, поймал в прицел самодовольную фигуру Альбрехта. Я не