Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Итак, опять Левенсберг? Не слишком ли много завязано на этом городишке? Хотя иногда и не такое бывает.

* * *

Утро хорошо начинать с вкусного завтрака. Но не с супруги, которая влетает в столовую с таким видом, что от нее даже виверна шарахнется. И чуть ли не за шиворот мужа хватает.

— Милый, нам надо срочно женить сына! Просто СРОЧНО!!!

Жозеф Лейтнер аж кофе подавился.

— Фели? Что случилось?

— Эта Сссссара! — женщина почти шипела. — Помнишшшшшь такую?

— Отлично помню. И что?

— У нее умер муж.

Вот теперь заскрипел зубами и Жозеф.

Как сын любил эту пустоголовую свистушку, как переживал из-за нее, как едва не спился — тут можно возмущаться бесконечно, но зачем? И так ясно, надо держать эту пакость подальше от Робина! Угораздило ж Бахмана умереть! Минутку?

— А что там с завещанием?

Фелиция пожала плечами.

— Таких подробностей я не знаю. А что?

— Надо попробовать разузнать. Старый Бахман добротой и душевностью не страдал, мог и в завещание что-то внести, чтобы Сара, значит, денег не получила. Или как-то еще…

— Вроде у него есть сын от Сары. Тоже Феликс.

— И что? Сыну он что-то завещать мог, а вот что там жена получит? Там же и от предыдущих браков дети есть, и у них уже свои дети, и интересы тоже свои… да, и зубастостью они в папочку.

Фелиция выглядела еще более встревоженной.

— Тогда тем более, милый! Если Феликс оставит ей денег, дело другое. Сара будет искать себе симпатичных любовников и забудет про нашего сына. А если нет?

Супруги переглянулись с полным пониманием момента.

Уж чего проще?

Если женщина привыкла продаваться, она так дальше жить и будет. Муж умер, денег нет, ищем следующего дурака, которому можно сесть на шею. Цып-цып-цып!

Ага, а вот тут отличный кандидат на роль следующего «подателя жизненных благ», бывший маг, может долго тоже не прожить, но вдруг наследство оставит? А что страшный, так Сара уже и не на такое насмотрелась, привыкла… это в первый раз продаваться неприятно, а потом-то и не к такому привыкаешь. Кинется, впиявится…

Нужно их сыночку такое?

Ни близко, ни рядом не нужно! А вот как сделать, чтобы мальчика обезопасить? Жениться абы на ком он точно откажется, не выгонит, так придумает чего, вон, Эмма Залхерст такое по столице рассказывает, что половина невест уже отсеялась, и вторая не горит желанием.

Рассказать сыну все честно? Мол, свободна твоя старая любовь, не заржавела, и ползет к тебе. Или поползет, такое тоже возможно.

А если мальчика так к этой хищнице и подтолкнешь? И так плохо, и этак…

— Фели, а ты не хочешь съездить, проведать сыночка? — задумался Жозеф.

— Хочу, конечно.

— Тогда так и поступим. Я разузнаю про условия завещания и о делишках Бауэра, что смогу. Если что — пригрозим, пусть держит свою стерву подальше от Робина, а то ему несдобровать будет.

— Сделай, милый, — Фелиция сложила руки в молитвенном жесте и поглядела на супруга. — Не надо нам такое в семье, и рядом не надо, и близко не надо!

— Так и решим. А ты на всякий случай собирайся. Ладно?

— Уже начала. И мне нужен новый дорожный плащ. И саквояж, а то у моего угол обтрепался…

— Милая, все, что захочешь, но прошу тебя, поторопись!

Ответом ренту Лейтнеру был крепкий поцелуй — и жена словно рассосалась в пространстве. А сам Жозеф подумал, и тоже пошел по важным делам. Фели права. Ладно бы еще Эмма, стихи они выдержат. А вот Сару с ее подлостью?

Говорите, любовь не ржавеет, нельзя стоять на пути у искренних чувств, сердце не обманет?

Ну так не ограничивайте себя простыми словами! Забирайте Сарочку!

С ее нержавой любовью, которой и не было, искренним чувствам к деньгам, и сердцем, которое может, и не обманет. Но ведь говорят-то языком, а не сердцем!

Что — уже обратно нет?

То-то же!

* * *

— Роб, ты чего невесел? Чего нос повесил?

Матео, впрочем, тоже нельзя было сейчас назвать источником радости и юмора. Скорее, по привычке он пытался пошутить, а глаза были тоскливые.

— Тео, мы поедем в столицу…

— Есть такая вероятность.

— Элисон останется здесь.

Голос у Робина был тоскливый. И глаза больные. Матео молча присел рядом, посмотрел на графин с соком (алкоголь Хью из дома изгнал решительно и бесповоротно), потом вздохнул и налил в два стакана.

— Давай… как лекарство.

— Ты в своем уме? Это тебе что — водка? — даже Робина пробрало.

— Ну, могу перца в сок натрясти, чтобы горько было, — Матео и сам выглядел не лучше. — Ты с ней хоть говорил? Хоть намекал?

— Как бы я мог это сделать? — удивился Робин. — Ты подумай сам, кто я, а кто она? Она меня младше, она красивая, умненькая, у нее мозги такие… ты и сам видишь!

— Вижу, — когда Элисон начинала работать, у Матео мороз бежал по позвоночнику. Есть же люди, которые просто все это видят! Вот кто-то формулы берет с болью, кровью, как они с Робином, для них это мучением было! Зато они на голой силе такое вытягивали, другим и не снилось! Робин целую лавину свернул! Один! А если бы они в паре работали, им бы те горы под ноги холмиками легли! Вода и воздух, на пару, да они что угодно могли своротить!

А Элисон так не сможет. Зато цифры, формулы, тут ее стихия, она их просто кожей чувствует, иногда на голой интуиции вытягивает, и ведь все получается правильно!

— Вот. А я кто? Маг, лишенный магии, почти калека, страшный… если бы она меня не вытащила, так и сидел бы тут, подыхал.

— Не подох же!

— И ты только благодаря ей смог выжить.

— Да…

Тон у Матео был тоже из разряда: «что ж я не сдох-то?». И это было так непохоже на всегда веселого и активного Тео, что Робин невольно напрягся. У него проблемы, а у друга что?

Пригляделся — и кажется, понял.

— Тео?

— Чего тебе?

— Выкладывай. Думаешь, я тебя меньше знаю?

Тео опустил глаза. Знает, конечно. И вляпался точно так же. Вот что значит —