Прорыв - Аргус

— Деда, не умирай! Пожалуйста, как я буду совсем одна! — просила она сидя у его кровати.

— Как все! Не ты первая, не ты последняя! — грубил ей старик, — справишься!

Виктор слушал это и ему очень хотелось стукнуть противного старика кулаком по башке за хамство. Но с другой стороны он понимал, что психика таких больных деформирована. Мало кто из них был способен сохранять достоинство и спокойствие перед лицом неизбежного, близкого и мучительного конца. Как раз, он выбирал кому из больных ввести Хонкоцид. Окончательный выбор был сделан после того, как заплаканная внучка попыталась дать ему сто рублей, чтобы он был более внимательным к ее деду. Было видно, что для нее это была большая сумма.

Он отказался, и предложил ей чаю. В сестринской он угостил ее горячим напитком и конфетами. Она рассказала ему, что они живут одни вместе с дедушкой. Родители погибли десять лет назад в авиакатастрофе. Дед воспитывал ее как мог. Она училась в педагогическом институте на учительницу русского языка и литературы. Виктор обещал ей присмотреть за дедушкой. Сами врачи в разговорах между собой давали деду не больше недели. Он все чаще впадал в беспамятство, а внучка сидела рядом держа его за руку, и прося вернуться его обратно.

Виктор носил ампулу с препаратом все время с собой ожидая удобного случая. Однажды вечером, лечащий врач сказал ему, смотря на деда:

— Думаю, до завтра он не доживет. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца! Отмучился бедный. Имей это сегодня ввиду. Поставь ему капельницу с глюкозой, чтобы не говорили, что мы ничего не делаем.

Когда врачи и дочка старика ушли по домам Виктор в процедурной набрал в шприц «Хонкоцид» надел на иглу наконечник и положил его в карман халата. Потом взял штатив с флаконом глюкозы, капельницу и направился в палату деда. Он лежал там один, сосед вчера умер. Он поставил стойку рядом с койкой, заправил капельницу и выпустил из нее воздух. Потом вставил канюлю в катетер на вене руки. Раствор глюкозы стал поступать в кровеносную систему старика. Потом, закрыв дверь вынул шприц, еще раз посмотрел на впавшего в беспамятство деда и воткнув углу шприца в пакет с глюкозой выдавил его содержимое в него. Дело было сделано, оставалось ждать результата. Юноша пошел к другим больным.

— Как думаешь папа, — обратился он к Артему Николаевичу, — что-то получится?

— Не знаю, — недовольно ответил отец, — дался тебе этот старик. Нужно было кого-то не такого совсем полумертвого брать! А в его организме живого места нет!

— Мне его внучку стало жалко, — стал оправдываться Виктор, — она же совсем одна останется.

— А ты уверен, что с этим старым козлом ей будет лучше? — саркастически произнес профессор, — вот оклемается он, и еще неизвестно что будет. Всех не на жалеешься. Ладно, дело с делано, как сказал палач отрубив голову казненному.

Ночь вышла суматошной. Умерли трое пациентов. Виктор не успел даже поспать. Через два часа он снял капельницу. Старик был еще жив. Утром он зашел к деду и обалдел. Тот лежал с открытыми глазами и внимательно смотрел на медбрата.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил юноша.

— Не дождешься! Когда жрать дадут? — грубо спросил дед, — небось ужин мой сам вчера стрескал!

— Я не трескал Ваш ужин, — ответил зумер, подумав, что такое, что дают тут, он и за деньги есть не стал бы, — у нас тут это не принято!

— Как наш пациент, — зашел в палату лечащий врач и с недоумением уставился на больного, — ну я не понял, это что?

— А Вы что думали? Что я уже окочурился? — язвительно сказал вредный старик, — а я еще поживу!

— Что тут происходит? — обратился к Виктору врач, — как это понимать? Вы ему что давали?

— Как Вы и сказали, глюкозу прокапал, и все! — соврал медбрат.

— Деда! — в палату ворвалась внучка и упав на колени перед койкой, — ты выглядишь так хорошо!

— Еще поживем внуча! — ободрил ее старик.

— Так! — сказал врач, — нужно Вас обследовать, как у Вас обстоят дела внутри! Виктор, сажайте его в кресло-каталку и везите на обследование!

ПОДМОСКОВЬЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ОСОБНЯК СЕМЬИ ФРОЛОВЫХ

На высокотехнологичной противопролежневой кровати в специально оборудованной палате, полной различным, самым лучшим и передовым, медицинским оборудованием, лежал худой измождённый мужчина. Кожа обтянула его скулы и кости черепа, по которым можно было изучать анатомию. Впалые щеки и блестящие от лихорадки глаза дополняли картину запущенного рака поджелудочной железы.

Человек был богат. Очень богат. Его состояние измерялось сотнями миллионов и не рублей. Но любой здоровый нищий был в тысячу раз счастливей чем он. Как так получилось, размышлял он. Ответ на этот вопрос был известен. Известный модный врач, которого он нанял за очень большие деньги следить за здоровьем своей семьи и себя лично, пропустил у него эту проклятую болезнь. Был слишком занят большим количеством состоятельных клиентов. А когда диагноз был все-таки проставлен, было уже поздно.

Врач, которого живьем закопали в ближайшем овраге, сполна заплатил за свою халатность. Человек не был злым, или жестоким садистом. Но понятие врачебной ответственности он наполнил новым смыслом. Хотя от этого ему самому легче не стало.

Теперь его лечил бывший одноклассник, профессор-онколог, с которым дружил со времен школы. Тот не стал от него ничего