Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

— Часто по колоннам бьют? — Поинтересовался я. — в Афгане от этого были основные потери.

— Постоянно. Особенно если маршрут давно известен. УНИТА ребята терпеливые, могут несколько дней сидеть в засаде, пропуская мелочь, ради одной крупной колонны. Вообще снабжение воюющих бригад тут обычно похоже на прорыв обороны противника. Идешь, сбиваешь заслоны и засады, разминируешь дорогу, и так же обратно. Партизаны местные, они мне кажется вообще против всех воюют. Лишь бы пострелять. Хобби у них, наверное, такое. — Он почесал затылок. — А юаровцы вообще работают красиво. Авиация, разведка, коммандос… Не дураки они, к сожалению.

— Потери большие?

Виталя вздохнул, но почти сразу снова ухмыльнулся.

— Как тебе сказать… Новички обычно думают, что советник — это человек, который сидит в кабинете и умные советы раздаёт. Потом приезжают сюда и выясняется, что советник почему-то постоянно лазит по бушу вместе с ангольцами. — Он покрутил банку в руках. — За этот год уже нескольких знакомых недосчитался. Как эта заварушка в Куито-Куанавале началась, так и потери пошли больше обычного. Один подорвался на мине, другого осколком при отступлении ангольцев тяжело ранило, скончался потом в госпитале, ну и землянку советников прямым попаданием юаровского РЗСО накрыло. Благо там только один человек в это время был. Сразу на повал. Несколько раз наши в плен попадали. Два летчика со сбитого гражданского транспортника, механик по ремонту автотехники и гражданские, в Камабатале, больше шестидесяти человек. Целые семьи захватили, с женщинами и детьми. Пока их обменяли, многие погибли. Эти твари УНИТАвские, их несколько сотен километров на юг пешком гнали, вот они от истощения и болезней и гибли. После этого семьи сюда стараются не вести. Чего поделать — работа такая.

Несколько секунд он молчал, потом снова хмыкнул.

— Но знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Когда человека не пуля забирает, а вот эти гадские насекомые, про которых мы говорили.

Я вопросительно посмотрел на него. Виталя похоже не шутил…

— Ну да, так и есть. Не веришь, что ли? — Специалист по ПВО не весело хохотнул — А зря. Они тут всё переносят, не только малярию. Жёлтую лихорадку, гепатиты, дизентерию… Да бля, даже дизентерию. Попала мошка в рот, которая на дерьме местной зебры только что сидела, и готово. Здесь Серёга, местная живность иногда эффективнее диверсантов работает. Один наш инженер из обслуживания порта, умудрился за всю командировку ни разу за пределы Луанды выехать, зато умер от тропической инфекции. Я с нашими медиками говорил, они даже ничего не поняли, жуткий жар, который ничем не сбить, и через два дня нету парня. Другой вернулся домой после двух лет командировок вроде бы совершенно здоровым, а уже в Союзе выяснилось, что печень почти отказала. Подцепил какую-то местную гадость. Паразита какого-то. Вот так вот, а ты кривишься. Слушай дядю Виталю, целее будешь!

— Понял «дядя Виталя», с местной живностью и болезнями разобрались, я тебя понял, лучше тут ходить в скафандре. Ты мне лучше расскажи чего в самой Луанде происходит, тут безопасно?

— Относительно. Если сидеть внутри миссии — почти курорт. Даже бассейн есть.

— Видел.

— Только воды в нём почти никогда нет. Настоящий советский бассейн. По документам имеется, а купаться лучше в океане.

Я снова засмеялся.

— А если серьёзно, диверсанты иногда и сюда пытаются добраться. Бывали обстрелы, диверсии на электростанциях и водопроводах вообще едва ли не каждую неделю. Свет вырубается регулярно. Но жить можно. Особенно когда привыкаешь. — Он открыл ещё по банке. — Ты главное не переживай раньше времени. Первые две недели будешь ходить мокрый как после бани. Потом организм сдастся и решит, что так теперь будет всегда.

— Очень обнадёжил.

— Так я для этого к тебе и пришёл. Старослужащие обязаны поддерживать молодое пополнение. — Он снова рассмеялся. — Хотя если честно, вас сюда очень вовремя прислали. На юге сейчас жарко. В смысле не от солнца. Там такая каша заваривается, что советников начинают разбирать быстрее, чем они успевают чемоданы распаковать.

Он поднял банку.

— Ладно, давай за знакомство. И за то, чтобы мы через год здесь же сидели и точно так же пугали очередных новичков рассказами про ангольских комаров.

Мы просидели ещё около часа. Виталя успел рассказать с десяток армейских баек, половину из которых, как мне показалось, сам же и придумал. То у них крокодил якобы утащил сапог у часового, пока тот спал на посту, то обезьяна стащила планшет с секретными картами и потом целый день не давала его снять с пальмы. Мол стрелять было нельзя, УНИТАвцы рядом, а добровольно хвостатый диверсант сдаваться не хотел. Где в этих историях заканчивалась правда и начинались солдатские байки, понять было невозможно, но настроение после дороги они поднимали отлично.

Когда я вернулся к себе, Морозов ещё не пришёл. Видимо, переговоры со старшим переводчиком под кубинский ром затянулись. Я быстро разделся, натянул над кроватью марлевый полог, тщательно подоткнул его со всех сторон под матрас, как учил Виталя, и лёг.

Сон, однако, даже не думал приходить. Вентилятор под потолком честно крутился, но толку от него было немного. Он лишь перегонял по комнате густой, влажный воздух, будто кто-то поставил рядом огромный чайник и забыл выключить. Простыня почти сразу стала мокрой, подушка тоже. Казалось, что пот выступает быстрее, чем успевает испаряться.

За окном стрекотали какие-то насекомые, время от времени слышались далёкие автомобильные гудки, а совсем рядом, над самой марлей, противно гудели комары. Они кружили вокруг полога, словно прекрасно понимали, что добыча находится всего в нескольких сантиметрах, но добраться до неё пока не получается. Несколько особенно настойчивых кровопийц раз за разом садились прямо на марлю, копались на ней, ища бреши. Их силуэты отчётливо выделялись на фоне тусклой лампы за окном. Я машинально прихлопнул одного ладонью через ткань.

— Один — ноль, — пробормотал я себе под нос.

За первым прилетел второй, потом третий. «Да вас тут целая авиационная дивизия…» — подумал я. Заснуть не получалось. Я невольно вспомнил Афганистан. Там ночью в горах иногда приходилось мёрзнуть, натягивая бушлат поверх спальника. Здесь же организм мечтал хотя бы на минуту оказаться в прохладе. Даже ночью температура почти не снижалась, а влажность делала воздух таким тяжёлым, что казалось, будто дышишь через мокрое полотенце.

«Весело будет по бушу бегать», — мелькнула мысль.

В Афганистане главным врагом были горы, осыпи, разреженный воздух и солнце. Здесь