Друид. Дикие Чащи - Виктор Молотов

Вот теперь моя целительница окончательно загорелась. Она уже готова работать. Безнадёжный старик на глазах превращался для неё в настоящий вызов. А от вызовов Лиза никогда не бежит.

Был у нас и другой вариант, который мог значительно повысить шансы на исцеление Северского. Но я его даже упоминать не стал.

Исток.

Туда я Сергея Викентьевича ни за что не поведу. Показывать самое сердце моего леса опасному, скользкому магу земли… Нет. Этого я не сделаю, даже если на кону будет победа в суде, война с Озёровым и все мои земли разом.

Пусть выкарабкивается за счёт того, что есть. А есть у нас, как выяснилось, немало.

— Тогда за дело, — сказала Лиза. — Я пойду готовить отвары и заряжать кристаллы. Времени в обрез.

— Иди, — кивнул я. — А я распоряжусь насчёт купели.

Она уже взялась за ручку двери, но обернулась:

— Всеволод… а если не вытянем? Если он всё-таки помрёт?

Я выдержал её взгляд.

— Тогда будем думать. Но сперва — попробуем. Я своё слово ему дал. А слово, Лиза, я держу. Даже если договор заключён с таким, как он.

Вышел я во двор уже затемно. Хотел перевести дух, обмозговать всё на свежем воздухе.

И замер.

На опушке, у самой кромки леса, стоял Мох.

Огромный дух-лось застыл неподвижно, и, очевидно, он ждал меня. Я не видел Мха уже давно. Несколько недель точно. А Мох не из тех, кто появляется без повода. Если он пришёл, значит, дело серьёзное.

Я спустился с крыльца и направился к нему. Атмосфера была странная. Я впервые уловил столь непривычные колебания в жизни леса.

Будто он затаился перед чем-то. Мох ещё не объяснил причину своего появления, но я уже понял — что-то намечается.

— Давно тебя не было, — поприветствовал духа я. — Что-то случилось?

Мох медленно повернул ко мне голову. Его глаза, как и аура леса, тоже изменились. Блестели, но как-то по-особенному.

— Сегодняшней ночью в лесу состоится совет духов, — заявил он. — Впервые за долгие годы соберутся все. И ты, друид, тоже должен быть там.

Глава 2

Мох повёл меня в самую глубь леса. Мы миновали дубовую рощу, спустились в низину, где под сапогами проступала холодная вода, и двинулись туда, где деревья росли реже и между стволами уже угадывался блеск реки. Дух-лось ступал впереди тяжело и совершенно беззвучно, как умеют ходить только лесные хозяева, и ни разу не обернулся проверить, иду ли я следом. Он и так знал, что иду.

Лес вокруг вёл себя необычно. Ночью я обыкновенно ловил знакомый фон: сонную тяжесть стволов, мелкую возню под корнями, ровную работу корневых нитей, тянущих влагу из почвы. Сейчас всё это притихло.

Мох вышел на просторную поляну у излучины широкого ручья и остановился. Я встал рядом и в первое мгновение забыл, зачем пришёл, потому что всё открытое пространство перед нами светилось мягким живым огнём.

Точнее, огней было очень-очень много. По траве, по самой кромке воды, среди корней и на нижних ветвях деревьев сидели, стояли и парили сотни существ, и каждое из них тлело собственным светом, как будто кто-то рассыпал по ночному лесу горсть остывающих углей, и углям этим вздумалось дышать.

У самой травы возились лесавки, мелкие и юркие, похожие на ожившие пучки сухой травы с любопытными глазами. Над ними плавали мавки, бледные, с дымчатым свечением по краям. Под корнями старого вяза тлели угольным жаром огневки, и от них на стволах дрожали тёплые рыжие пятна.

Глубже, у самой стены деревьев, стояли лешие, рослые и кряжистые. Между ними мелькали существа, названия которых я не знал: то клубок голубоватых искр, то приземистая фигура с грибной шляпкой на месте головы, то длинная тень, скользившая по верху и тихо аукавшая сама себе.

Обычно лесной народ не показывался мне. Я знал, что они есть, чувствовал их присутствие в общем дыхании леса, иногда ловил краем сознания чей-то взгляд из подлеска. Но видеть их вот так, всех разом, в полный рост, в собственном свете, мне ещё не доводилось.

Я повидал в двух жизнях немало. И всё же поймал себя на простой мысли: ради того, чтобы однажды увидеть это, пожалуй, стоило умереть и родиться заново.

В центре поляны меня ждали трое.

Дух-медведь сидел на задних лапах, и даже так, неподвижный, он подавлял своими размерами всё вокруг. Бурая шерсть отливала тёмным металлом, янтарные глаза смотрели ясно.

Рядом стоял Мох, склонив тяжёлую рогатую голову. А чуть в стороне, неподвижный настолько, что его легко было принять за вкопанный столб, замер Ярослав в человеческом теле. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками ловили свет и не отражали его, как обычные. Он пришёл сюда раньше меня, всего на несколько минут. Видимо, чтобы произвести именно такое впечатление.

Стоило мне ступить на поляну, как свет вокруг колыхнулся в мою сторону. Лес здоровался со своим хозяином, одним движением света и общего настроения. Я принял это приветствие коротким кивком.

Миха поднялся на все четыре лапы и шагнул вперёд. Земля под ним просела.

— Хозяин леса, — прогудел он, и его низкий голос пронёсся по поляне, отдаваясь в стволах. — Я лично звал тебя на этот совет. Совет не собирался так давно, что многие из молодых видят его впервые. Но дело не терпит.

— Говори, — ответил я.

— Тенелист забрал многих наших, — Медведь повёл огромной головой в сторону, туда, где за рекой и за ельниками начиналась мёртвая зона. — Тех, кого я когда-то знал. Тех, с кем делил эти земли до того, как он пришёл. Они теперь служат ему. Ходят его тропами, стерегут его границы, нападают на всё живое по его слову. Я сам был таким, пока ты не прогнал из меня тьму. Я помню эту черноту изнутри. И не желаю её больше никому из нашего рода.

По поляне прокатился отклик. Свет стал ярче, гуще, кое-где вспыхнул резче. Огневки под вязом разгорелись до бела. Лешие у стены деревьев качнулись вперёд единой массой. Простое и горячее, это настроение читалось без труда.

— Я предлагаю дать ему отпор, — закончил Миха, говоря за всех. — Всем лесом. Пока он не забрал остальных.

Поляна откликнулась согласием, и оно было оглушительным даже без единого звука. Свет хлынул вверх по стволам, река у берега вскипела зеленью, и я ощутил, как сотни чужих воль разом потянулись в одну сторону, к отравленным землям, готовые сорваться туда хоть сейчас.

Лесные жители рвались в бой.

Я выждал, дал этой волне