Городской голова. Том 2 - Роман Тард

тридцать лет нотариус в Бережанске. Не припомню, чтобы городской голова входил в товарищество с купцом второй гильдии, да ещё со старообрядцем, да ещё на такую сумму. Вы понимаете, что это… непривычно?

— Понимаю, Аполлон Иваныч. Именно поэтому мне нужен хороший нотариус. Непривычное требует точного оформления. Десять пунктов в договоре, всё в соответствии с Положением о товариществах, с нотариальным засвидетельствованием, с копией в губернский реестр.

Пивоваров помолчал. Он был опытный человек, нотариус тридцать лет: через его контору прошли завещания половины бережанских купцов, брачные договоры трёх поколений дворянских семей уезда и тысячи мелких сделок. Он видел многое. Но новых типов сделок, которые бы начинались фразой «я и старообрядец учреждаем кирпичный завод», он в Бережанске ещё не видел.

— Хорошо, Павел Андреевич. Возьмусь. Пункты договора, если вы мне их продиктуете или предоставите черновиком, я подготовлю проект к четвергу.

— Я вам сейчас продиктую.

Я сел напротив него. Пивоваров взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Я начал диктовать. Диктовал медленно, формулировки подбирал точные: названия пайщиков, суммы взносов (двадцать тысяч от Морозкина, пять от меня), распределение прибылей (пропорционально взносам), срок действия (пять лет с правом продления), управление (Морозкин главный пайщик, я управляющий делами), порядок выхода из товарищества (преимущественное право второго пайщика), форс-мажор (пожар, наводнение, война), и — последним пунктом — условие Морозкина об аресте по уголовным основаниям и выкупе доли арестованного пайщика.

Пивоваров записывал. Когда я дошёл до форс-мажора, он поднял голову.

— Павел Андреевич, вы хорошо знаете законодательство о товариществах.

— Читал, Аполлон Иваныч.

— Читали? Где вы это читали? У нас в Бережанске такой литературы нет.

— В Казани, когда ездил в семьдесят девятом по делам города. Там в библиотеке губернского правления есть. Я день провёл.

Это было правдой в той части, что настоящий Стрешнев ездил в Казань по городским делам в семьдесят девятом и провёл там день. В библиотеке ли правления, впрочем, он был или в трактире «Волга» — это уже мой личный вклад в биографию. Проверить никто не может.

Пивоваров больше не спрашивал. Он был осторожный человек: видел, что я говорю уверенно, и решил на уверенности остановиться. Дописал последний пункт, перечитал, поднял перо.

— К четвергу проект будет готов. Десятого, в среду после обеда, вы с Морозкиным и его доверенным приходите, подписываем, засвидетельствую. Пошлина государственная — тридцать рублей, моё вознаграждение — двадцать.

— Согласен.

Я встал. У двери обернулся.

— Аполлон Иваныч. Дело это… не то чтобы секретное, но огласки до оформления мы не хотим. В разговорах, пожалуйста, не упоминайте.

— Павел Андреевич, вы меня обижаете. Я нотариус. Я — как священник при исповеди. Что у меня в конторе — то у меня в конторе.

— Не сомневался, Аполлон Иваныч. Просто на всякий случай.

Я вышел. На Дворянской было тихо, воскресный полдень, улица пустая. Где-то вдали, со стороны Соборной площади, звонили к молебну. У соседнего дома, на лавочке, дремал старый купец в картузе. Июльская жара обволакивала, густая, медленная.

Я сел в дрожки. Ерофей спал на козлах. Я его тронул. Он встрепенулся.

— Домой, Павел Андреич?

— В управу, Ерофей. Ещё не домой.

V

Восьмого июля, в понедельник, вечером, я сидел в кабинете и составлял письмо Иоганну Веберу в Дерпт. Вебер на следующий день должен был забрать письмо и отправить его со своим ответом кузену, но я настоял на том, чтобы мой ответ шёл отдельно: от городского головы Бережанска, на бланке управы, с печатью. Это была формальность, но формальность полезная: Хомутов, получив письмо на гербовой бумаге, будет понимать, что едет не к частному купцу, а к должностному лицу, и что работа будет вестись серьёзно.

Письмо я писал на чистовом листе, чёрными чернилами, медленно.

'Высокородному господину Иоганну Веберу, магистру строительного искусства, Дерптъ.

Милостивый государь Иван Карлович,

чрезъ любезное посредство вашего двоюроднаго брата, Карла Ивановича Вебера, получилъ я ваше предложение о найме г. Хомутова Андрея Васильевича для сооружения кольцевой обжиговой печи системы Гофмана при нашемъ строящемся кирпичномъ заводе у деревни Глинки Бережанского уезда Казанской губернии.

Условия, вами предложенныя — жалование сто двадцать рублей в месяцъ при обязательном трёхмесячномъ контракте съ правомъ продления, оплата дорожныхъ расходовъ по предъявлении оправдательныхъ документовъ и единовременныя подъёмныя въ размере ста рублей, — товариществом нашимъ принимаются целикомъ.

Просимъ г. Хомутова о следующемъ: прибыть въ Бережанскъ не позднее 25 августа сего года пароходомъ изъ Казани, о дате отбытия из Риги известить письмом или телеграммой заблаговременно. Встретитъ его на пристани лично я, Павелъ Андреевичъ Стрешневъ, голова города Бережанскa; проживание до окончания постройки временно устраивается на постояломъ дворе купца Климова, по желанию г. Хомутова это можетъ быть заменено ином помещением.

По прибытии г. Хомутова первоочередной задачей будетъ осмотръ глиняного карьера и площадки подъ строительство, дабы онъ могъ составить точный техническій проектъ и смету. Строительныя работы предположены мы начать въ конце августа — начале сентября.

Прошу васъ, милостивый государь, передать г. Хомутову выраженіе моей признательности за согласіе и мою готовность оказать всяческое содействіе въ его работе.

Съ почтением,Павелъ Андреевичъ Стрешневъ,голова города Бережанскa.

8 іюля 1881 г.'

Я перечитал. Архаичные обороты вышли натянуто, но приемлемо: в четыре месяца в этом теле я освоил канцелярский стиль эпохи лучше, чем за тринадцать лет в Нижнеярске освоил стиль регионального бюрократа начала двадцать первого века. Разные эпохи, одна профессия.

Запечатал конверт. Сургуч, печать управы. Положил в папку для завтрашней передачи Веберу.

За окном уже сгущались сумерки. Июльский день длинный, но к девяти часам начинает темнеть. Я открыл второй ящик стола, достал оттуда лист, на котором у меня шёл сводный план по заводу, и добавил одну строку карандашом:

'Хомутов — прибытие к 25 августа. Встреча на пристани лично. Постоялый двор Климова, три рубля в сутки с питанием, за наш счёт первые две недели, потом из его жалования.

Поездка в Глинки в первый же день по прибытии. Морозкина известить заранее, чтобы был.

Договор Стрешнев — Морозкин у Пивоварова подписывается 10 июля.

Выдел городской земли на Лесном овраге под склад — запрос в управе заводим 15 июля, утверждаем к концу месяца.

Мост через Каменку — ремонт до 15 августа.

Геометр Кузьмин — вызвать с замерами.'

Положил лист обратно в ящик. Закрыл. Запер. Ключ спрятал во внутренний карман сюртука.

Встал. Подошёл к окну.

За окном — Соборная площадь. Пустая в этот час. Масляный фонарь на углу, один из сорока двух. Через три месяца