Барин в большом городе. Московские хлопоты. - Дмитрий Валерьевич Иванов

Но Лизавета, видно, отлучилась — то ли до ветру вышла, то ли к маменьке поднялась.

— Метнись-ка, кабанчиком, глянь, что там на кухне, — даю команду Тимохе.

— Да стоят коржи, пропитываются. Ещё крем она взбила, безе там какое-то… И надпись шоколадом будет, — докладывает проныра, оживлённый в предвкушении столь изысканного лакомства.

— Ух ты… — впечатлился я. — Жаль только, чай у нас дрянной. Надо будет получше прикупить. Кстати, давал я тебе команду поискать комбучу. Нашёл?

— Чайный гриб? Неа. Нигде нет, и слыхом не слыхивали про такой.

Тут в ворота застучали — да так громко и требовательно, что сразу стало ясно: незваные гости уверены, что им тут непременно будут рады.

— Тимоха! — мотнул я головой.

— Черти какие… — вернулся он минут через пять, когда я уже дегустировал, как выяснилось, вполне приличный тортик. — Еле ушли.

— Кто?

— Офицерики. Один уже был у нас давеча, и ещё трое незнакомых — все уже пьянющие. И это с утра-то⁈ Сказал им, что тебя нет.

— И правильно сделал! Меня нет ни для кого. Вот, Лизавета, как надо! — учу я прислугу.

И в самом деле — зачем мне бухать с офицерами? Ни пользы, ни смысла. Сплошной отток бюджета и времени. Да и понравиться ещё им ходить — потом не отвадишь. С другой стороны, коронация закончится — разъедутся, поди.

— Ну, режь себе кусок — заслужил! — великодушно разрешаю я, и тут же одёргиваю: — Э… куда такой ломоть? Жопа слипнется! И розочку не трожь — она для антуражу!

Молодец, Лизавета. Пожалуй, такую вкуснятину, да ещё и красиво изукрашенную, не стыдно и гостям подать.

Матрёна у меня, конечно, кухарка тоже искусная, но больше по деревенским кушаньям. А тут — прямо барское лакомство!

После обеда идем прошвырнуться по городу. Карету запрягать смысла нет: визит мы никому официально не наносим, да и Тимохе с лошадьми возиться не очень хочется. Так что идём по ещё летний Москве пешком, без спешки.

Вдруг слышу за спиной знакомый, слегка заплетающийся голос.

— А-а, вот ты где! Господа! Алексей, к которому мы в гости намеревались наведаться, сам здесь прогуливается!

Оборачиваюсь и вижу пьяненького поручика Геннадия Марьина. Помнится, непутёвый местами Сёма нас когда-то знакомил. Геннадий, конечно, знает, где я живу, да и Лизавету мою знает — вместе ведь бухали в отдельной комнате трактира, когда я со своей… пусть пока кухаркой, и познакомился.

— А я тут! — говорю я, изображая радость от встречи. — Не застали, стало быть, меня дома? Какая жалость…

— А эту морду я видел, — бесцеремонно тычет в живот Тимохи один из спутников Марьина. — Он нам и сказал, что барина нет.

Военных было трое. Интересно, куда делся четвёртый? Ведь приходили-то вчетвером…

— Так он сразу и побежал меня известить, — ловко выкручиваюсь я. — Мол, гости дорогие пожаловали. Я свою прислугу вышколил!

— Ну так пойдём уже к тебе, — вмешивается другой спутник Геннадия, целый ротмистр, довольно смазливый на лицо. — Что мы всё по трактирам да по трактирам?

— Рад бы, господа, — вздыхаю я, — да встреча у меня нынче назначена.

— С кем же?

— Дела амурные, — туманно поясняю я. — Не прийти никак нельзя: опозорю фамилию.

Фамилию мою они, к счастью, точно не знают. А то бы, чего доброго, расхохотались, отпустив что-нибудь вроде: «Голожоповых, дескать, трудно опозорить…»

— Да что же ты, братец… — начал было формулировать мысль Марьин, но не успел.

— Лешенька! Ты ли это, дружок? — раздалось вдруг из проезжающей мимо кареты.

Поворачиваю голову — и оп! Ещё одна вдова. Та самая… с внушительным декольте. Как же её… Ирина Родионовна! Клик! Точно, мадам Клик.

Вот ведь штука… снова Ирина. Везёт мне на вдовушек с этим именем. Хотя последняя из них, помнится, предпочитала именоваться Ирэной.

С мадам Клик мы познакомились на вечере у госпожи Хитро. Потом была бурная ночь, которая, судя по всему, произвела на даму за тридцать весьма благоприятное впечатление. После того раза мадам я больше не навещал.

И вот — столкнулись в большом городе, да ещё и в самый подходящий момент.

— Ох и хороша! Теперь понимаю тебя, Лёшка, — ахнул Гена, мгновенно признав мой повод не бухать с ними за вполне весомый.

Два других офицера, может, и были не согласны, но среагировать не успели, ибо оба были пьяны-с. Хотя нет — один всё же буркнул:

— Что есть, то есть… хороша!

— Ирочка, иду! — громко откликнулся я, даже не подумав добавлять «Родионовна».

— Всё, господа, прощайте, — махнул я рукой офицерам. — Тимоха, на облучок!

Зачем Тимоху с собой тащу? Так эти черти мигом бы прицепились и потребовали пустить их со слугой ко мне в дом бухать. Ну их к лешему.

Марьин ещё что-то крикнул мне вслед, опомнившись, — не иначе как денег хотел занять. Ну или выпросить на продолжение попойки.

— Что же ты, Лешенька, ко мне дорогу-то совсем забыл? — мягко укоряет Ирина, обвив меня руками за шею, совершенно при этом не стесняясь своей служанки.

Той самой… секс-бомбы. На неё я, конечно, только облизываюсь — зато с Иришкой сегодня намерен оторваться по полной.

— Да я всего второй день как из имения воротился, — оправдываюсь я. — Сама знаешь: урожай год кормит. Староста у меня нынче выкупился, пришлось нового искать, да хозяйством заниматься — не до визитов было.

А вообще, признаться, остался у меня после той ночи с вдовой неприятный осадок. Когда она, прощаясь, сунула мне в руки ассигнацию — сотню. Будто я жигало какой. Человеку из будущего в теле Алёшки такое было решительно не по нутру. Да и самому Алёшке, думаю, стало бы неловко.

— А ты не говорил, что знаком с Бобчинским, — замечает Ира уже в пути.

— Не знаю никаких Бобчинских! — отбрехиваюсь я.

— Ну там, с тобой был… — настаивает она.

— А… этот твой кавалер, что оказался таким болваном, что променял тебя на Мари? — с трудом припоминаю я.

Лесть, как и следовало ожидать, зашла. Правда, служанка при этом еле слышно фыркнула.

Ехать было недолго, так что особо разгорячиться я не успел — держал себя в руках. Вдовушку лапал в